Открыли дверь ключ-картой и вломились внутрь группой из четырёх человек, готовые применять силу. А потом слегка растерялись, обнаружив в гостиной двоих девушек, которые спокойно сидели в креслах.
Когда появился француз, держащий около головы смоченное водой полотенце, стражи правопорядка, было, немного оживились. Но, после рассказанной им истории с неудачным падением, погасли окончательно.
Самый активный из этой группы попытался, было, зацепиться за наше присутствие. Тут уже сыграла Чжи Чен — помахав перед его лицом бумагами, заявила, что мы приезжали обсуждать договор.
К концу её вдохновенной речи двое полицейских совершили тактическое отступление в коридор. А спустя считанные секунды, вслед за ними убрались и двое остальных.
Репортёры, которые терпеливо ждали внизу, естественно, попытались отработать задачу — накинулись с вопросами, пытаясь выудить из Лаваньена или Хван хотя бы пару нужных слов.
В аэропорт мы поехали всей дружной компанией. Я хотел убедиться, что актёр никому ничего не сболтнёт и благополучно загрузится на рейс до Пекина.
Выдохнул я только после того, как самолёт француза поднялся в воздух и стало понятно — никаких сюрпризов, связанных со звездой, больше не предвидится. Он успел буквально в последний момент — ещё пара минут и пришлось бы искать новый борт до Пекина, а его самого везти в другую гостиницу.
"Су Ён Хван, у которой наступила фаза осознания и подрагивали руки, мы просто отвезли домой. Обсуждать с девушкой что-то в таком состоянии не имело ни малейшего смысла, а мысль о том, что ни с кем не стоит обсуждать произошедшее, я в её голову вдолбил накрепко. К тому же, вплоть до момента расставания с актёром она считалась работающей по заключённому для съёмок контракту. К которому прилагалось детальное и суровое соглашение о конфиденциальности.