– К сожалению, хорошее печеньице закончилось, – он вздохнул, – не обессудьте, что потчую крекерами. Зато чай вкусный!
– Михаил Олегович, расскажите про Вику, – попросил Макар, отхлебывая горячий напиток с кисловатым привкусом и удивленно отмечая про себя, что чай и в самом деле на редкость вкусный. – У вас с ней хорошие отношения?
Старик отставил стакан в сторону и дернул бородкой.
– Хорошие? – повторил он, как показалось Макару, с горечью. – Да что вы, милый мой! Хорошие отношения у меня могут быть с соседом, Андрюшей, поскольку он, спасибо ему, раз в два дня продукты свежие мне приносит.
– А как же ваша сестра? – включился Бабкин. – Ведь мать Вики Стрежиной – ваша сестра, правда?
Каморкин вздохнул и кивнул.
– Хоть и стыдно говорить о близких людях гадости, но человек она недалекий до безобразия. И притом недобрый. А это, уважаемые, такое страшное сочетание – глупости со злостью, что никакой умный злодей глупому в подметки не годится.
– Мы только начали, Михаил Олегович, – успокаивающе произнес Макар. – Скажите, вы обратились в милицию?
– Обратился, – подтвердил старик.
– Как вы доехали до участка? – не сдержался Сергей.
– Андрей помог, сосед мой, – признался Каморкин. – Самому-то мне и в лифт не въехать…
– Взяли заявление? – переспросил Макар, нахмурившись. – Странно…"
"– Вот и я удивился! – подхватил Михаил Олегович. – Раньше, слава богу, с милицией мне сталкиваться не довелось, и ожидал я от нее пакостного отношения, признаюсь честно. Но все оформили чин по чину.
– И к вам приходили? – быстро спросил Бабкин.
– Два дня назад. Появился оперативник, работавший по моему заявлению, – молодой совсем парень, пожалуй, чуть помладше вас, Макар, – и я его поил своим чаем, упрашивал хоть что-то сделать. Он поначалу объяснял, что нет оснований, но затем, слава богу, согласился помочь, чем сможет. Уговорил я его. Теперь вот жду… – Он снова вздохнул и перевел взгляд на массивные часы, стоявшие под календарем с коровками.