– Время долго тянется…
– Что Вика рассказывала вам о выигрыше? – поинтересовался Илюшин. – Для нас могут оказаться важными любые подробности.
Каморкин добросовестно сообщил все, что знал, но его история ничем не отличалась от истории Антона Липатова.
– Видели бы вы, какой счастливой была Вика, – закончил он. – Прибежала ко мне, с порога начала приплясывать, как ненормальная! За пять минут вывалила на меня свои новости и ускакала, а я, знаете ли, остался в легком недоумении. Мне казалось, что все подобные конкурсы – надувательство сплошное и полный обман.
– Вика была с вами откровенна, как вы думаете? – прямо спросил Сергей.
Старик задумался.
– Она девочка скрытная, но мне никогда не врет, – проговорил он медленно. – Скрытность у нее из семьи идет, нужно знать наших родственников, чтобы понимать, о чем я. Да я бы, пожалуй, и скрытностью-то это не назвал. Сейчас принято с первых минут знакомства сообщать собеседнику самую личную информацию, выкладывать все как на духу. Я и сам, признаться, не люблю откровенничать, а уж в малознакомых людях откровенность для меня и вовсе невыносима.
– Что у нее за семья?
Каморкин покосился на Илюшина, положил в рот крекер, тщательно прожевал и лишь затем ответил:
– Семья как семья, со своими странностями. Если угодно, я могу подробнее рассказать о Галине и ее муже, но не вижу, чем может помочь мой рассказ.
– Хорошо, – не стал настаивать Илюшин. – Тогда скажите, Михаил Олегович, с кем встречалась Вика? У нее есть друг?
– Был, – неохотно признал Каморкин. – Вика меня со своими мальчиками не знакомила, но о последнем воздыхателе, как ни странно, я знаю.
– Потому что телевизор смотрите, – моментально догадался Макар.
– Именно, – с легким удивлением взглянул на него старик. – Вам уже известно о данном персонаже?
– Вениамин Рощин?
– Он самый.
– За что?
– Она первая разорвала отношения, – объяснил Михаил Олегович. – Он – самодовольный, напыщенный красавчик, полная бездарность. Я, признаться, был даже несколько удивлен выбором племянницы; разочарован, сказать точнее.