Два голоса зазвучали в его голове: детский, чуть дрожащий, и мрачный скрипучий голос взрослого человека.
– Я должен еще стоять или идти? – храбро спросил мальчик, которого Макар представлял похожим на худую пучеглазую рыбешку.
– Выгнать его, – ответил скрипучий голос. – Я вижу, что затея не удалась. Фергюсон, ликвидируйте этот материал. И уберите остатки прочь.
Когда Бабкин вернулся с двумя чашками, Макар хмуро заштриховывал солнце, отчего оно становилось похожим на тюремную решетку.
Глава 8
На выяснение подноготной пейнт-клуба «Артемида» у Бабкина ушел вечер и две бутылки коллекционного коньяка из запаса Макара, подаренного тому благодарными клиентами.
– Зачем тебе две бутылки? Твой приятель не упьется?
– Не жадничай, – кратко ответил Бабкин, аккуратно устанавливая бутылки в портфель. – Радуйся, что пойдут на пользу дела.
– Ну-ну… – неопределенно выразился Илюшин, в действительности ни капли не сомневавшийся в том, что напарник вернется с информацией: со времен работы оперативником у Бабкина сохранились связи и знакомства, позволявшие выуживать самые неожиданные и, казалось бы, недоступные сведения.
У самого Илюшина такого опыта никогда не было, а связи с бывшими клиентами в данном случае ничем помочь не могли. Или почти ничем, но Макар подобную возможность оставлял на крайний случай. То, что обошлось бы Бабкину в две бутылки коньяка, самому Илюшину могло стоить значительно дороже – Макар очень не любил быть обязанным.
На следующее утро, в субботу, слегка опухший после встречи с бывшим коллегой Сергей рассказывал Макару все, что узнал об «Артемиде» и ее клиентах.
Пейнт-клуб располагался неподалеку от Волоколамского шоссе и был совершенно закрытой структурой: даже разузнать о порядке вступления в него Бабкин не смог. Клуб насчитывал всего около сорока членов, для посещений каждому из них были выделены определенные дни недели: Илюшин с Бабкиным уже знали, что Аслан Коцба предпочитал субботу.
– Фишка в том, что чуваки собираются впятером, – рассказывал Бабкин, потирая покрасневшие глаза.