Ей принадлежал небольшой старинный особнячок в центре Москвы, а глава «Юго-запада» входил в сотню самых состоятельных жителей столицы – разумеется, в неофициальном списке. В подземном гараже особнячка стояли машины – вернее было бы назвать их автомобилями, потому что именно это слово предпочитал Аслан Коцба, – около десятка раритетных «экипажей», которые их владелец использовал крайне редко. Но самым интересным для Илюшина и Бабкина оказалось другое: в каком-то блоге неизвестный автор упоминал, что вся верхушка компании проводит досуг в закрытом пейнт-клубе «Артемида».
Илюшин открыл файл, и на мониторе появилась фотография директора топливно-энергетической компании «Юго-запад». Аслан Коцба, снятый крупным планом на какой-то благотворительной акции вместе со своей молодой супругой, был коренаст, темноволос и напомнил Макару филина, виденного им однажды в зоопарке.
– Во рожу отъел, – сказал Бабкин, заглянув через плечо напарника. – Директор? Морда какая-то хищная. А жена ничего, красотка.
– Каморкин предполагал, что его племянница имела какие-то отношения с шефом, помимо рабочих, – начал перечислять Макар. – Верхушка «Юго-запада» – состоятельные люди. Тебе не кажется, что сейчас самое время навести о них серьезные справки, а не собирать информационный хлам в Паутине? Можешь не отвечать, вопрос риторический.
– Я пойду чаю заварю, – пробормотал Сергей, направляясь на кухню. – А потом позвоню одному парнишке, с которым мы вместе работали. Сдается мне, он может кое-что толковое подсказать по «Артемиде». – Кстати, – вспомнил он в дверях, – чем закончился рассказ про мальчика? По-моему, там оптимистичная концовка, да? Экспериментатор и его приспешники ожидали, что парнишка умрет от отчаяния ночью, когда решит, что солнце больше никогда не взойдет.
– Правильно, – с секундной заминкой подтвердил Макар. – Серега, завари и мне чай, пожалуйста."
"Когда из кухни раздался шум чайника, Илюшин сел за стол и дорисовал в блокноте в верхнем углу страницы маленький кружок солнца с лучиками-палочками. У него была редкостная память, и ему не пришлось напрягать ее, чтобы вспомнить последние строки рассказа Грина «Пропавшее солнце».