– Потом мы их снова расклепаем…
К пяти часам дня прусская кавалерия, разбегаясь за прудами, еле двигала ноги. Медные кирасы были рассечены палашами так, будто русские рубили их топорами. А сам Зейдлиц, плавая в крови от шрапнельных ран, лежал, словно верный пес, возле ног своего короля:
– Я знал, король, что мы будем перебиты.
«Ах, Зейдлиц, Зейдлиц… и ты не справился?» – Фридриху хотелось плакать. Он отъехал на коне в сторону, и русское ядро, прилетев издалека, ударило его лошадь прямо в грудь. Жаром и нехорошим духом теплой крови пахнуло в лицо.
– Еще раз – на Шпицберг! – призывал Фридрих. – Мерзавцы, кому я сказал? На Шпицберг, на Шпицберг, на Шпицберг…
Капралы дубасили солдат палками:
– Вставай, скотина, король сюда смотрит… на Шпицберг…
Началась агония немецкой армии; войска короля судорожно дергало из стороны в сторону. Драгуны принца Вюртембергского («Хох, хох!») прорвались все-таки на Шпицберг.
Эти лейб-кирасиры достались под саблю чугуевским казакам.
– Руби их в песи, круши в хузары!..
Казаки разбили гвардию Фридриха, командира утащили в плен за косу, а лейб-штандарт Потсдама затоптан был под копытами.
Прусская армия побежала.
Шальная пуля попала в короля. Его спас от смерти золотой футляр готовальни, с которой он никогда не расставался.
Фридрих произнес фразу:
– О боги! Неужели для меня не найдется русского ядра?
Далее никаких исторических фраз за ним не сохранилось – по той простой причине, что канцелярия его разбежалась.
* * *И тогда поднялся с барабана Салтыков:
– Пришло время штыка! Гони их теперь… гони, гони, гони!
* * *Иногда удиравшие пытались увлечь за собой и короля Пруссии."
"– Оставьте меня, – отбивался Фридрих. – Вы, подлецы, бегите и дальше… Но если все бегут, я должен погибнуть!
Король воткнул свою шпагу в землю, скрестил на груди руки. Он застыл как изваяние, выжидая смерти.