Леди Денвилл была абсолютно убеждена в том, что необходимо скрыть от общества (пока неизвестно как) правду об этом деле; понимая, какое отрицательное, если не роковое, действие может оказать подобный скандал на карьеру его брата, Ивлин с неохотой встал на сторону вдовствующей леди и привел в смятение сэра Бонами вопросом о том, как он, такой опытный представитель светского общества, может искренне заявлять, что этот обман будет воспринят как милая шутка.
― Но вы же и раньше устраивали нечто подобное! ― настаивала Кресси.
― Я все-таки думаю, что оно будет шокировано! ― резко ответил Ивлин. ― Боже милостивый, Кресси, я был лучшего мнения о вашей сообразительности! Разумеется, мы делали это и раньше, но только для потехи! А это совсем другое дело!
― О дорогой, это именно то, что говорил Кит! ― воскликнула с виноватым видом леди Денвилл. ― Мне не следовало просить его делать это! Это моя ужасная ошибка… Только я была абсолютно убеждена, что ты сделал бы то же самое ради него!
Изменившееся выражение его лица сразу выдало разницу между его пылким темпераментом и уравновешенным характером Кита.
― Ты была права, мама! ― воскликнул он. ― Разумеется, я сделал бы то же самое! Запросто! ― Он бросил вызывающий взгляд на почтенную вдову. ― Порицать моего брата за то, что он пришел мне на помощь, все равно, что запретить ему дышать, мэм: он не мог иначе! Я тоже не смог бы! Но он, насколько я знаю, с крайней неохотой занял мое место в тот вечер и сделал это только ради меня; тогда как случись это со мной, я вовсе не испытывал бы никаких угрызений совести.
― Без сомнения! ― резко ответила леди Стейвли. ― Ваш дядя Брамби мог бы не рассказывать мне о том, что ваш брат намного лучше вас, молодой человек!"
"― О, это всякий мог бы сказать вам, мэм! ― весело ответил он. ― Я знаю только двух людей, которые стали бы отрицать такую очевидную истину: это сам Кестер и моя мама, для которой мы оба выше всякой критики, хотя это, конечно, не так.