Люди возводили мосты и разрушили горы, чтобы ее провести. Говорят, что даже через Фреону здесь был раньше мост. Я в это не очень верю, но не сомневаюсь, что паром здесь был основательный. Во всем моем королевстве лишь в одном городе есть мощеная дорога – жалкий тупик перед королевским дворцом. Оцените, сколько труда было вложено в эти дикие ныне земли. И оцените силу привычки: никто не помнит строителей этой дороги, никто давно не торгует здесь, целые страны исчезли, а мы так и ходим по ней. И хайты ходят. Зря ваш вождь повел нас по ней к реке.
– Вы же говорили, что у них много фраков, а против них бессильна ваша конница.
– Да, я так говорил и от своих слов не откажусь. В этот раз фраков уж слишком много. А нас мало. Не все ладно в наших королевствах – из восьми лишь четыре выделили воинов. И воинов выделили очень мало. Вон Катус вообще жалкую шайку голодранцев с бароном во главе послал.
– Я не знаю, кто придумал. Мы просто им пользуемся.
– Странно. Вот у нас все знают, что арбалет изобрел сын бродяги и шлюхи: Ринотус.
– Это за что его так не любят, неплохое ведь изобретение?
– И что в нем неплохого? Вот скажите, сколько человеку надо времени, чтобы овладеть искусством стрельбы из арбалета?
– Да там времени много не надо. Научиться бить метко вдаль, конечно, посложнее, но все равно несколько дней хватит.
– Всего лишь дни. А воина готовят годами. И умирает этот воин от сопляка с этой корявой штуковиной.
– Если бы у всех ваших солдат были арбалеты, хайтам бы пришлось несладко.
– В этом дожде арбалеты и луки не сильно помогают. Наши лучники жалуются, что их тетивы превращаются в гнилые веревки прямо на глазах. А вашим трубам вода не вредит?
– Вредит. Но пока держимся.
– Этот проклятый дождь превращает в гниль все, к чему прикоснется. Даже мой родовой клинок ржавчина старается съесть, а на ножнах проступает плесень. А там, куда мы идем, нет ли ваших деревень?
– Нет. Эти края хайты любят особенно сильно, и народ здесь не селится.