А ведь землян не так уж и много: даже небольшие потери неприемлемы — смертность из-за войн зашкаливает.
Стоп — хватит о плохом вспоминать. А то народ шептаться начнет, что Добрыня уехал чернее тучи. Надо побольше оптимизма. Не все же время им побеждать — не стоит по полгода скрипеть зубами при мысли о былом поражении. Да и поражение это можно смело считать ничьей: из Хайтаны армию землян выбили, но набеги на северян не возобновились."
"Отгоняя темные думы, Добрыня принялся по-хозяйски обозревать окрестности.
Позади удаляется стена поселка, левее вздымается цепочка водяных колес. Сила реки заставляет работать многочисленные машины: поддув металлургических печей, пилорамы, прессы, мельницы, станки. Хрустальная река, выше устья Молочного ручья жестоко стиснута плотинами и бревенчатыми стенами, — давно уже работает на благо бывших островитян. Увы — ее уже не хватает. За бревенчатой набережной, за другом берегу, коптила небо паровая машина — там располагался токарный и кузнечный цеха.
Эта прорва в день поедала несколько повозок дров — Добрыня начал уже задумываться о проблемах с топливом. Лесов здесь серьезных не было — дрова доставляли от устья Нары, но в тех краях их запас не безграничен. Надо делать дорогу на запад — там леса чуть ли не бесконечные, до самых гор каннибалов тянутся. Да и Олега пора напрягать на предмет каменного угля. Рядом со старой дорогой, ведущей к центру катастрофы, давно уже тлеет подземный пожар. Люди уже приловчились добывать на нем серу и нашатырь, пора бы подумать и об угле.
Далековато, конечно, но это только на первый взгляд. Главное доставить уголь к Наре — она ведь рядом, а там можно по реке возить, достаточно обзавестись баржами. Если тамошний уголь сгодится на кокс, то вообще счастье настанет — древесный уголь уйдет в прошлое, как и колоссальный труд по его выжигу.
А если бы еще и нефть найти… Может и с ней повезет? Края эти богаты полезными ископаемыми, здесь есть чуть ли не все — прям как на Урале.
Так почему бы не быть и нефти?
Слева промелькнул поворот на пороховой и химический цех. Они стояли поодаль от поселка, на разных берегах Хрустальной. Пороховой жался к реке, поближе к водяному колесу, химический наоборот стоял подальше. Оба бревенчатых сарая одинаково опасны — Добрыне не нравилось их близкое соседство. Зря он согласился тогда с доводами Лома: проклятому химику просто лень далеко бегать, вот и старался поближе все располагать.
