А вдруг рванет? В прошлом году взрыв был уже, — тогда разнесло самую первую мастерскую этого чокнутого пироманьяка. Добрыня строго-настрого запрещал складировать в цехах большие запасы пороха и взрывчатых веществ, но Лом по жизни представлял собой эталон разгильдяя — нет ему ни малейшего доверия.
Но и замены ему нет — талантлив гад…
Может заехать к нему и настучать по башке для профилактики? Чем чаще его по стойке «смирно» ставишь, тем меньше с ним проблем. Нет, на обратном пути лучше заедет.
Дорога резко свернула вправо, к старому охотничьему лагерю.
Лошадь было намылилась топать туда же, но Добрыня ее маневр пресек в зародыше, пустил прямо, по едва заметной тропке, поднимающейся на склон холма. Телега здесь не пройдет — повозки крюк делают от лагеря, но всадник точно не застрянет.
Склон здесь густо порос степной земляникой — Добрыня заметил вдалеке несколько детей, собирающих ягоды в лукошки. Поселковая детвора перемешалась с кшаргами и, вроде бы, уживались за этим занятием мирно.
Это хорошо, а то уже не раз доносили, что земная мелюзга нагло задирает местных детей. С этими малолетними разбойниками сладу нет: у многих не осталось ни родителей, ни родственников, — чужие люди это не родные. Школу кое-как организовали, но толковых педагогов-воспитателей не хватает. Вот и отбиваются от рук без нормального присмотра — только и думают, где бы еще набедокурить. А детвора кшаргов неагрессивная, их дома в железном кулаке держат, воли не дают. Легкая добыча для сиротствующих хулиганов из поселка землян.
Дети, конечно, на то и дети: без потасовок у них никак. Но и полную волю давать нельзя, — как бы до беды не дошло, да и озлобиться молодежь кшаргов может, а детская вражда потом и во взрослую перерастет. Парочку запевал Добрыня уже в погреб сажал, на вареную рыбу и воду: через три дня были как шелковые. Если не поймут: придумает наказание пожестче.
Лошадь поднялась на вершину холма, миновала сиротливо возвышавшуюся охотничью вышку — оттуда раньше следили за дичью и ваксами.
Теперь забросили это дело: враждебных троглодитов в округе не осталось, дичь тоже убралась подальше от опасных для нее мест. Охотники перенесли свой лагерь на запад, к новым угодьям — от поселка до него теперь около двадцати километров. Через пару лет придется еще дальше переносить: лесов не останется — лучшие пахотные земли как раз в ту сторону тянутся. С землей здесь трудновато — холмы да каменистые пустоши.
