Пограничная река

Воинов он там без толку теряет, помощи просит. Олег туда пойдет, с хорошим отрядом. Вот, думаю, кого с ним послать. Тебя замом поставить при нем неплохо было бы: ты общий язык и с людьми и с ваксами хорошо находишь и не спишь на ходу при этом. Осенью отлично себя показал, когда с хайтами на севере рубились, хорошо бы и сейчас так же поработать. Приказывать я не могу: у тебя скоро в семье пополнение намечается, так что…

— Надолго это?

— Сам не знаю. Думаю, с ваксами они быстро разберутся, но потом Олег еще по предгорьям пошарит и, может, в Гриндир, наконец, заглянет — Мур с этим делом помочь обещал.

— Гриндир понятно, а что значит «по предгорьям пошарит»?

— Ну, мы плохо знаем горные края, интересно же. Может, что-нибудь полезное там найдем. Млиш рассказывал, что там раньше ртуть добывали.

— Млиш твой из ума выжил почти. В маразм давно уже впадает. Да и зачем нам ртуть? На термометры, что ли? Как по мне, так без них спокойно обойдемся. Да и ядовитая она.

— Дурак ты. Ртуть нам нужна на капсюли для ружей, на трубки для пушечных зарядов, на взрыватели и детонаторы.

С ней можно будет нормальную артиллерию создать, да и отказаться от кремневок и фитильных ружей. Алик говорит, что переделать наше оружие на капсюльное будет несложно, вопрос только в капсюлях. А там можно будет подумать и о массовом производстве гильз, и будем потом хайтов из пулеметов косить. Так что ртуть нам очень нужна.

— Я с Ломом недавно говорил — он вроде над этим работает. Собирается из свинца что-то делать, не хуже гремучей ртути начинка должна получиться.

— Балабол твой Лом. Он уже несколько месяцев химичит что-то, но толку мало. Капсюли его через один срабатывают — нам такое не надо. Я его за жабры взял, так он признался, что с гремучкой проблем не будет: с ней работать гораздо проще. А насчет яда — свинец такая же гадость, как и ртуть. Будь моя воля, сжег бы химический цех вместе с Ломом — хватит мне людей травить. Но с другой стороны капсюли нам тоже нужны. Очень нужны…

— Ладно, уговорил. Но Добрыня: я надолго буду оторван от своей семьи.

То, что Литали может родить без меня, это еще более-менее терпимо. Но то, что я не смогу все это время помогать семье… Тут же работы непочатый край: каждый человек у нас на счету. Даже дети работают. Ты не обижайся — я не от жадности, но как-то это компенсировать надо. Сам должен понимать.

— Да понимаю я все, — кивнул Добрыня. — Давай так: у вас, как я знаю, лошади нет в хозяйстве?

— Нет. Вол есть, на нем и пашем.

— Лошадь дам.