Поодиночке и мелкими группками они то и дело показывались на окружающих площадку скалах, размахивали оружием, кричали обидное, показывали неприличные жесты. В ответ люди и союзники делали то же самое. Кроме того допрашиваемый пленник иногда начинал орать так страшно, что все это перекрикивание мгновенно затихало.
К Олегу подошел Дубин:
— Слушай, вон на той скале плоской полно дикарей. Я минимум пятерых насчитал: то вылезут, то спрячутся. Если пульнуть по ним гранатой, посечет всех осколками. Дистанция невелика, достанем легко.
— Нет, — возразил Олег. — Пока никакой стрельбы. Пушечный обстрел может их напугать, а нам это не нужно. Нам надо заставить их себя атаковать: напуганные они на это не решатся."
"— Понятно. Извини — не подумал. Выковыривать их из этих скал действительно сложно будет. Ты прав: надо атаку на себя провоцировать. Если зашевелятся у прохода, я картечь прикажу заряжать.
Едва отошел Дубин, появился Мур:
— Друг Олег, мы больше не можем говорить с вонючим пожирателем кала. Он оказался настолько наглым, что решил умереть. Все не рассказал.
— А что вообще рассказал?
— Он сказал нам, что все селения на этом берегу давно покинуты: вонючки ушли за мост, на земли самого сильного вождя гор. Зовут этого вождя Твнкилд. Мне трудно говорить его имя, я мог сказать неправильно.
— Я тебя прекрасно понимаю, у самого те же проблемы… Так это войско Твнкилда на ваши деревни набеги устраивает?
— Нет, так говорить неправильно.
— Странно… Если это так, то очень странно… Ты же говорил, что местные дикари в горах себя ведут, как рыбы в воде, в отличие от вас? А, получается, они не должны в этом вас превосходить, потому что жили в лесах, и по берегам Нары. Там ведь гор нет.
— Да Олег, я тоже удивился, когда он это рассказал. Я не поверил этому бородавчатому хорьку, и отрезал ему уши. Наверно они ему мешали правильно понимать мои вопросы: он сразу сказал нужные слова.