Мне ни на одном спарринге – даже со старшими девчонками, даже с парнями – не было так страшно, как от одного взгляда этой блондинки.
Вцепляюсь в плечо Ники и бормочу:
– Спасибо…
– Она не собиралась нападать, я чувствовала."
"Хорошо быть менталистом, угрозу чувствовать. А у меня до сих пор коленки подгибаются.
– Лера, ты молодец: не каждая человечка так сможет… – Ника тянет меня за руку. Я неловко спускаюсь с крыльца, но на дорожке между кованых скамеек иду уже увереннее. Ника глухо добавляет: – С этими по-другому нельзя.
– С кем это с этими?
Убедившись, что я иду самостоятельно, Ника отпускает мою руку.
– С оборотнями, – тривиально оповещает она меня о существовании фантастического вида. – Они нормальные, но у некоторых… Возрастное у них, контролируют себя плохо, организм перестраивается. Самцы так вообще наглые и безмозглые.
– Они хоть на людей не кидаются?
– Не людей, а существ. Невежливо выделять наш вид. А наглость такая – это они из стай, где полно старших и страшных, на свободу выбрались, знают, что за непочтение никто шкуру не подерёт, вот и пользуются.
Впереди уже маячит конец аллеи, фигурки людей – и нелюдей. Ника идёт всё быстрее, а я стараюсь подстроиться под её широкий шаг.
– Привыкнуть придётся не выделять наш вид, у нас-то мы одни единственные… наверное, – Пытаюсь осознать факт существования мифических существ. – Человеческий вид – это даже звучит странно. И долго придётся терпеть возрастные закидоны оборотней? Какой здесь срок обучения?
– Сроки не ограничены.
– Наставник... Наверное, это больше чем просто преподаватель? Надеюсь, мой будет хорошим и отзывчивым.
– От способностей зависит, от наставника и того, как он распределяет высвободившееся время.
– В смысле?
– Урок состоит из трёх частей. Уровень допуска от первого до третьего зависит от потенциала ученика, но наставник сам решает, чем заняться.
Аллея выходит на заполненную студентами площадь. За несколько шагов до неё Ника снова берёт меня за руку.
– Лера, пошли быстрее, скоро начнётся определение магии. Надо торопиться. – Запыхавшаяся Ника втягивает меня в толпу.
Перед ней многие расступаются, иногда она сама сдаёт влево или вправо, и порой меня касаются чужие локти и плечи. Кто-то улыбается, на чьих-то лицах брезгливое презрение.