Фабиусу не нравилось, что академия принимает одарённых, невзирая на расы и статусы, и жителей непризнанных миров. Академия драконов единственная занимается их адаптацией.
– И чем мы ему помешали?
– Считает это несправедливым разделением ресурсов. Это наши внутренние проблемы ещё со времён подчинения царства болотных гоблинов и их восстаний. Тогда их сокровищницу изъяли, положили в имперский банк, проценты от этого вклада идут на обучение студентов и содержание малоимущим и иномирцам.
Теперь понятно, почему Фабиус с такой радостью деньги с меня списал: месть за обиды народа.
"А от самой страшной части наказания меня спас Арендар…
– Но зачем? – Вскидываю руки. – Не понимаю: зачем так над собой издеваться?
– Ему обещали академию в личное пользование. Хотя тут вернее сказать совместное.
– Он специально выманил меня в лес?
– Нет, ваша встреча была случайностью. Счастливой случайностью, потому что разожравшееся порождение поймать намного сложнее. Ты бы не успела убежать, он бы за секунду проглотил тебя целиком.
Во рту становится сухо и колюче, всё в животе скручивается. Жаль, Арендар бокал с вином раздавил: я бы с радостью глотнула чего покрепче.
Поднявшись, Арендар наливает стакан воды и протягивает мне.
Внутри всё подрагивает. Я забираю стакан. Зубы противно стучат о кромку. Арендар осторожно касается моего плеча. Его руку физически невозможно оттолкнуть, но, к счастью, он убирает её сам и забирает опустевший стакан, садится с ним.
– Может, принести успокоительного?
– Нет. – Пару дней назад лучшим успокоительным было бы прижаться к нему.
– А ты знаешь, даже отец редко позволяет себе так мной командовать.
– Не хочешь – не рассказывай. – Отворачиваюсь и, скрестив ноги, складываю руки на груди. Как самому приказывать – так можно, а как ему ответили тем же, так сразу обида.
Он звякает стаканом об тумбочку.
– Элоран прав: вы, женщины, на редкость непоследовательные и непонятные создания.
– Мне по-прежнему интересны подробности, – уверяю я.
– Я не об этом, а о твоей непоследовательности в отношениях со мной.
В груди становится жарко от наплыва противоречивых чувств, от желания снова кричать. Но я сдерживаюсь и дрогнувшим голосом поясняю:
– У нас нет отношений. И ты вроде собирался всё рассказать.
И нет, я не буду думать о поцелуях на крыше, не буду, не буду, не буду, даже если от воспоминаний наворачиваются слёзы.
Арендар молчит. Мою спину опаляют волны жара. Звонко трескается стакан. И температура возвращается к норме.