Лёгкость в голове и теле намекают, что этот бокал будет лишним.
С некоторым сожалением я опускаю бокал на колено и отщипываю несколько виноградин. Большие, сладкие, без косточек – они напоминают о доме.
Проследив за отправившимися в мой рот ягодами, Арендар усаживается в кресло напротив, покачивает свой бокал.
– Что там случилось между тобой, Вильгеттой и Фабиусом?
И вот надо было испортить такой замечательный вечер воспоминаниями об этих… нехороших существах. Поморщившись, делаю пару глотков и, снова поморщившись, отмахиваюсь:"
"– Вильгетта защищала своего принца от страшной и ужасной человечки, коварно его околдовавшей с неизвестными, но явно дурными намерениями.
Арендар заламывает бровь, и только на миг потемневшие глаза выдают его более эмоциональную, чем он хочет показать, реакцию на мои слова.
– Но Вильгетта так спешила, что споткнулась и упала прямо в момент трансформации. Я только в сторонку отошла, а она… – Развожу руками. Снова делаю глоток.
– Не знаю, – улыбается в бокал Арендар, его обращённые на меня глаза снова темнеют.
– Наверное, сам, иначе с чего ему так оскорбляться на моё замечание? – Снова обращаюсь за помощью к бокалу.
– Я понимаю, как трудно тебе приходится. У мамы были похожие проблемы: неприятие её происхождения, доставшегося ей факультета. А ведь на боевой она попала из-за того влияния, которое оказали на её характер свалившиеся беды. Возможно, результаты твоего теста продиктованы подобными причинами.
Только вздыхаю.
– Тобой и дальше будут манипулировать, полагаясь на неосведомлённость и беззащитность. – Арендар отставляет бокал на столик, наклоняется вперёд. – Но я могу помочь.
Почему-то вспоминаются Дегон с Эзалоном и их подтасовки с таинственной способностью – они, если решат манипулировать, пострашнее Фабиуса будут. Только принц не опаснее ли их всех вместе взятых?
– Мне нечем расплатиться. – Сильнее сжимаю ножку бокала.