– Думаешь, мы сможем отговорить его?
Дмитрий покачал головой.
– Если бы Виктор хотел отомстить нам, он сделал бы это безо всякого предупреждения. Он ничего не делает без причины. Тот факт, что он обратился к тебе, означает, что ему что-то нужно. И сейчас мы постараемся выяснить, что именно.
И вот мы добрались до камеры Виктора. В данный момент он находился в ней один. Как и все остальное помещение тюрьмы, его камера напомнила мне больницу. Все чистое, светлое, стерильное – и совершенно голое. Никаких раздражителей, могущих отвлечь; лично меня это за час свело бы с ума.
Виктор сидел в кресле, лениво разглядывая собственные ногти. Со времени нашей последней встречи прошло три месяца, и при виде его у меня по коже снова побежали мурашки. Я даже не догадывалась, что эти чувства живы в душе, но теперь они внезапно вырвались на поверхность.
Самое мерзкое, что он выглядел таким здоровым, таким молодым.
Ниспадающие на плечи черные волосы лишь чуть-чуть тронуло серебро. Ему было за тридцать; лицо почти красивое, не лишенное величия. При нашем приближении он поднял взгляд; глаза у него были как у Лиссы, цвета бледного нефрита. Между семьями Драгомиров и Дашковых на протяжении столетий не раз возникали родственные связи, и это бросало в дрожь – видеть тот же цвет глаз у другого человека.
– О господи! Вот это гости. Прекрасная Розмари, практически взрослая. – Его взгляд метнулся к Дмитрию. – Не сомневаюсь, кое-кто уже не первый день ведет себя с тобой как с взрослой.
Я прижала лицо к решетке.
– Хватит морочить нам голову, сукин сын. Что вам нужно?
Дмитрий мягко положил руку мне на плечо и отодвинул назад.
– Успокойся, Роза.
Я сделала глубокий вдох и медленно отступила. Виктор выпрямился в кресле и засмеялся.
– Столько времени прошло, а твоя ученица все еще не научилась контролировать себя. С другой стороны, может, ты никогда и не добивался от нее этого.
– Мы здесь не ради шуток, – спокойно бросил Дмитрий. – Вы хотели заманить сюда Розу, и теперь нам нужно знать зачем.
– Разве обязательно должна быть какая-то дурная причина? Мне просто хотелось узнать, как она поживает, а что-то подсказывает мне, что завтра утром у нас вряд ли будет возможность дружески поболтать.