Еще Антон ожидаемо обнаружил в кармане два леденца. Один сунул в рот, второй предложил Татьяне, но девушка отказалась.
– Чувствуешь здесь что-то металлическое? – спросила она. – Что-то, что может нам помочь отсюда выбраться.
– Что-то чувствую, но не могу понять, с какой стороны. – Антон поднял керосиновый фонарь повыше и осмотрелся. – Но зеркала здесь точно нет. Этот лысый хмырь нас надул.
Татьяна взяла второй фонарь и тоже огляделась. Она буквально кожей ощущала здесь нечто чуждое, невидимое и страшное, притаившееся во тьме и ждущее удобного момента, чтобы напасть.
Антон взбежал вверх по лестнице и принялся пинать запертую дверь.
– Эй ты! – кричал он. – Лучше выпусти нас отсюда, а иначе хуже будет!
– Хуже не будет, – раздалось вдруг из-за двери. – Напротив, у нас сегодня на редкость удачный день.
– Открой эту чертову дверь!
– И не подумаю. Кто откажется от дармовой пищи, которая сама появилась на пороге? Сегодня нам не придется рыскать у озера…
Антон от удивления перестал лупить по двери.
Тем временем Татьяна пошла по подвалу, рассматривая ящики. Чем дальше она заходила, тем становилось холоднее. Почему-то вдоль стен валялось много обуви и одежды, и вещи были совсем не старые, хотя изодраны в клочья и покрыты странными темными пятнами.
Татьяна наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе, и тут фонарь высветил нечто, лежащее на полу среди всей этой одежды. Татьяна сначала не обратила внимания на этот предмет, но затем замерла и громко вскрикнула.
Антон тут же слетел с лестницы и в два прыжка оказался рядом с ней. Девушка дрожащей рукой указала на пол. Там лежала оторванная кисть человеческой руки. Антон приглушенно выругался.
– Что это?!
– Рука, – сказала она.
– Я вижу, что рука… Но как она здесь оказалась? Зачем этот гад запер нас здесь да еще что-то говорил про еду…
– Думаю, еда – это мы.
– Интересно, для кого?
– Мне вот совсем не интересно. Ох, зря мы сюда явились…
В другом темном углу послышался какой-то шорох.
Ребята с опаской подошли ближе и увидели на полу мужчину с короткими светлыми волосами, который пытался сесть, хотя его отчаянно качало. Услышав их шаги, он обернулся, и Антон Василевский едва не выронил свой фонарь.
– Гордей… Борисович?! – потрясенно выдохнул он.