Тот встретил нас, сидя на своем невидимом стуле, который остался в другом мире. Правда, он тут же соскочил с него, сделал пару шагов навстречу, а потом остановился. Даже губами пошевелил, что-то говоря. Лишь когда я подошел, всесильная нечисть могла выдавить из себя нечто условно членораздельное.
— Скугга… тебя?
— Ага, а потом я ее. Мы по очереди, чтобы никому обидно не было. — На всякий пожарный я возвел взор к небу, потому что, как мне казалось, именно там должно было обитать всесильное существо. — Скугга, на всякий случай, это шутка, прикол.
Благо, мне никто не ответил. И слава богу. Если бы непроницаемая завеса вдруг разверзлась, оттуда хлынул свет и обиженный голос изрек: «Матвей, ты охренел?», я бы откровенно струхнул. Почти так же сильно, как когда увидел потрепанного этим миром кощея.
— Уважаемый Глотослав, скажите, пожалуйста, как скоро после меня сюда прошел другой рубежник?
Чур посмотрел внимательно. Я бы сказал очень подозрительно.
— Мы такое не говорим. К тому же, и не проходил никто.
Угу, понятно, значит, сюда Шуйский попал через другого чура. А чего тут непонятного? Через то же Тверское княжество. А потом Скольжением допер. Много ли надо, коли умеючи?
— Ладно, мы тут вроде во всем разобрались, можно и домой.
— Мы? — подозрительно посмотрел на меня чур.
— Это я так о себе говорю. Мы, Матвей Сергеевич.
Отговорка, конечно, глупая. Вот и Лихо, не сдерживаясь, засмеялась. Хорошо хоть, что после восполнения ее хихиканье было похоже на мелодичное журчание ручья, а не на скрип старой телеги.
Он схватил меня за ногу, а затем в глаза ударил свет лампочки. После тьмы Изнанки, та оказалась ярче солнца. Пришлось даже немного постоять, чтобы привыкнуть к свету.
Тем временем ожил телефон, про который я почти забыл. Вот, кстати, если бы исключить тварей и кронов, то Изнанку можно было бы рассматривать, как место для цифрового детокса.
Я взял мобильник, пробежав глазами по уведомлениям.
«Мотя, ты дома? Я у тебя поживу немного?».
«Супруга вообще с катушек слетела».
«Задолбала, блин».
«Ответил бы другу».
«Короче, я у тебя. Меня Митька пустил. В общем, он в целом нормальный».
«Ты где?».