Так и есть: недалеко от въезда на боку лежит опрокинутый мотоцикл. На нем обвисший водитель, еще один неподвижный немец валяется метрах в восьми от коляски. Надо понимать, Вячеслав начал стрелять по мотоциклу, опасаясь, что тот наедет на мины и подорвется. И это, само собой разумеется, даст немцам понять, что здесь им следует ожидать аналогичных сюрпризов. Первыми же выстрелами он скосил водителя, а брошенная Роговым граната положила одного из пассажиров. Но где же еще один? Да вот же он! Из придорожного кювета торчит винтовочный ствол.
Вскидываю винтовку и ставлю свинцовую точку в данном споре. Высунувшись из кустов, машу рукой:
– Крапивин, не стреляй! Это я, Красовский.
– Слышу, товарищ сержант!
– Рогов там у тебя?
– Здесь я!
– Ты с моей стороны мин не набросал?
– Не! Они дальше, ближе к въезду.
– Ну и здорово. Я тогда в темпе к мотоциклу пробегусь, сниму у немца пулемет.
Бегом-бегом-бегом вперед, трава так и летит мне навстречу. Вот и опрокинутый мотоцикл. Налегаю на него и с трудом ставлю на колеса. Из коляски вытаскиваю коробку и два кругляша с пулеметными лентами. Сам МГ лежит чуть в стороне, откатился при падении. Быстро обшариваю дохлых фрицев и разживаюсь тремя гранатами.
– Крапивин! Открываешь огонь после того, как немцы полезут наружу. До этого сиди как мышь под веником. Понял?
– Понял, товарищ сержант!"
"Все, теперь ждать. Пока что, с точки зрения немцев, все происшедшее объясняется достаточно легко. Мотопатруль догнал тех самых диверсантов, которые установили на дороге мины. После перестрелки, которая окончилась для патруля трагически, диверсанты смотались в лес. В подтверждение этого бросаю на траву недалеко от мотоцикла вещмешок, из которого вываливаются несколько неснаряженных мин.
А между тем в районе нашего первого заграждения бабахает еще один взрыв. Представляю себе, как исходят сейчас на вишни обозленные танководы. Им вперед спешить надо, а тут взрыв за взрывом.