На мой осторожный вопрос Краузен делает удивленное лицо:
– Ты, наверное, действительно хорошо приложился головой, солдат! Хочешь сказать, что тебе уже когда-то приходилось сходиться с русскими врукопашную?
– Что-то такое помню, герр лейтенант."
"– Надо же! – Краузен с интересом на меня смотрит, словно впервые увидел. – Немного я знавал людей, которые вот так, запросто, могли бы это сказать!
Пожимаю плечами – с моей точки зрения, здесь нет ничего особенного.
– Ну… Кое-что я все-таки помню, герр лейтенант.
Стоявшие рядом солдаты поворачиваются к нам. Некоторые даже подходят поближе, чтобы лучше слышать мои слова.
– И что же было дальше, Макс? – интересуется взводный.
– Стрелять было нельзя…
– Почему? – удивляется кто-то из солдат. – Это же их женщины, какое нам дело, сколько их уцелеет?
– Фамилия?! – оборачивается к нему взводный.
– Карл Магерт, герр лейтенант!
– После занятий тебя будет ожидать штабс-фельдфебель Горн. С нетерпением ожидать, солдат! Полагаю, у него для таких нетерпеливых героев, как ты, всегда найдется какое-нибудь важное дело… А ты, Макс, продолжай…
– Слушаюсь, герр лейтенант! Мы сблизились с домами, и эти бандиты уже не могли стрелять. Тогда они вышли на улицу и набросились на нас. Все завертелось вокруг, помню, что я ударил прикладом какого-то бородача с зеленой повязкой на лбу… Он упал, и его товарищ бросился на меня с большим ножом.
– Ну раз мы сейчас разговариваем, то вытащить его ты успел… – усмехается лейтенант. – Поучительно! Лишний раз подтверждается, что холодная голова еще никому не помешала! Даже и в рукопашной!
А ночью я вижу странный сон.
Серое небо, низко нависшее над головами. Набрякшие медлительные тучи, влекомые слабым ветерком, словно бы цепляются своим брюхом за горные вершины.