Ничто так не обостряет слух, зрение и память, как сидение за решеткой или стояние за проволокой. Любую мелочь замечаешь! Вдруг именно она поспособствует побегу? На мое счастье, охранники не опознали мотоцикла. А может, и опознали, но я слишком уж на них попер? Командный тон, форма и немецкий язык – это для них вроде условного рефлекса вышло. По принципу – кто палку взял, тот и капрал?
Томительно тянется время…
Ладно, пока колонна не подошла, прикинем хрен к носу.
Нападение прошло относительно гладко и быстро – никто и пискнуть не успел.
Хотя на попутчика своего я вроде бы впечатление произвел. Собственно говоря, не я, а два дохлых фрица.
Это мне в плюс.
Непрост этот дядька, совсем непрост.
Так оно и хорошо, что я именно с ним поехал. Или это он со мной прокатился? Да ну… паранойя какая-то.
В чем меня можно подозревать?
В том, что я немец?
Ага, зарезавший двоих своих и пристреливший конвоиров. Перед кем комедию-то ломать, перед штрафниками? Цель какая? Внедриться… куда?
Не, это бред.
Для меня бред.
А здешний народ в такое поверить может, тут, насколько я помню, еще и не такие фокусы прокатывали.
Нельзя расслабляться, нельзя. И оружие под рукой держать надо.
Зачем? Я что, буду стрелять в своих? В тех, кого только что вырвал из лагеря?
Не буду.
Но они – они могут.
Не оттого, что спасенные мною люди какие-то злые и неблагодарные. Тут жизнь такая – на слово мало кому верят. Хотя нет, исключения тоже вроде бывали.
Память, память!
Как ты меня сейчас подводишь!
Что я им буду говорить?
Но колонна подошла вовремя. Никто не появился на дороге, лишь парочка грузовиков, не задерживаясь, проехала мимо перекрестка.
Пронесло…
Поэтому, не дав мужикам присесть, я в темпе гоню их дальше, попутно объяснив свою оплошность с переодеванием. Обдумав все, сходимся на том, что испытывать судьбу и дальше – глупость несусветная.
– Вот что, мужики. Забирайте свою одежку, винтовку – и двигаем в лес. Мотоцикл тут пока припрячем.