Изымали казну, карты, шифровальные книги и прочую полезную «литературу».
Потом пошли грузиться.
Собственно, всю эту толпу офицеров Максиму с собой тащить было не с руки. Поэтому он прихватил только Леопольда и того майора Пройскера.
Принца Меншиков поместил вместе с собой – в Rolls-Royce. Все-таки – августейшая особа, а не просто генерал.
А Ганса повесил на фонарном столбе. По-простому. Подвел грузовик. Закрепил веревку. Накинул петлю майору на шею. Прикрепил спешно слепленную табличку с надписью «Räuber, Mörder und Plünderer[69]».
Меншиков действовал на свой страх и риск, потому как никакого суда не было. Расследовать – расследовали. И действительно смогли подтвердить массу мерзости, сотворенную этим майором. Но не более того. Впрочем, принц не стал возражать против приговора. Да и прочие офицеры помалкивали. Максим специально спросил у них – могут ли они сказать что-то в защиту Ганса. Но они не нашли слов. А возможно, не захотели.
"Так или иначе – Меншиков решил для себя, что этого мерзавца нужно казнить. И именно повесить. То есть лишить жизни самым унизительным для тех лет способом. Риск имелся. Противники ротмистра в России могут попытаться раздуть это дело и устроить душеспасительную истерику. А могут и не устроить, испугавшись за свои шеи. Но вот то, что поляки и евреи к нему теперь станут относиться много лучше, это факт. Ведь именно они населяли Калиш до летней резни 1914 года. На первый взгляд – мелочь, но на деле – приятный и далекоидущий козырь.
Что стало с остальными пленными? Ничего плохого. Их, как и захваченных там в поле бойцов, просто связали и бросили как есть. Или сами развяжутся, или кто сжалится. Таскать с собой толпу пленных Меншиков не планировал. Да, принца бросить не мог. Слишком ценная добыча. А остальные ему были без надобности.
Кроме того, плодить в германской армии людей, которых так легко бьют русские, было идеологически верно и правильно.
Глава 4
1915 год, 25 июня. Позен – где-то на просторах
В Калише провозились целых два часа. И хотя Меншиков спешил, понимая, что на счету каждая минута, был вынужден задержаться.
В целом никаких особых интересов у Максима к штабу этой армии не было.