Конечно, ученицам подобное чтиво строго-настрого воспрещалось. Да что там! По мнению наших наставниц, мы и вовсе знать не знаем о романах, в которых используются слова вроде «упал в ее влажный жар» или «их губы нашли друг друга»!
Ядвига сильно удивилась бы, узнай она, почему ученицы порой клюют носом на уроках, и отчего так быстро в их комнатах заканчиваются свечи! Книги Еропкина благодаря моим стараниям волшебным образом на ночь исчезают из его шкафа и появляются перед рассветом. Орест Валерьянович почти никогда не закрывает окно, и забраться к нему – проще простого.
Была странная ирония в том, что запретные книги поставляет девушкам ученица, которая сама не может их прочитать. Хотя Аня несколько раз пыталась приобщить меня к тайным знаниям, зачитывая текст страшным шепотом и покрываясь густым румянцем при малейшем упоминании поцелуев.
Я засыпала уже на третьем абзаце. Возможно, Аня была плохим чтецом. Или я слишком уставала за день, бегая по лесу и ныряя в Медяжку. А может, книжные поцелуи не производили на меня должного впечатления.
А вот теперь я слегка жалела о явных пробелах в моем образовании.
И, видимо, это толкнуло меня на то, что слова вылетели из губ раньше, чем я успела их как следует обдумать.
– Поцеловать? – медленно повторил Дмитрий. Медленно, спокойно, с каким-то странным выражением лица. Я вдруг увидела, как расширились его зрачки, и с ужасающей ясностью поняла, что совершила глупость. Надо было попросить об этом кого-то другого. Семена из околицы, например. Но восемнадцатилетний внук деда Макара тут же разболтает об этом не только всему пансионату, но и до Тобольска весть дойдет! К тому же конопатый Семен с влажными, пахнущими луком губами, совершенно не вызывал желания с ним обучаться! Да и в Околице мне теперь не рады.