Над телом Модеста все еще выла Глафира, заглушая чавкающие звуки пирующей ведьмы.
– Уходите! – крикнул я. – Спасите людей, спасите девочек!
Совсем рядом ударила молния и загорелась сухая трава.
Я крутанулся, выхватывая револьвер. И обомлел. Катя все еще сидела на земле, а вот Печорская… исчезла. Синее платье княгини и ее ботинки валялись рядом. А сама Елизавета покрылась совиными перьями, глянула на меня круглыми птичьими глазами, распахнула крылья и, взмыв в черное небо, камнем свалилась оттуда на Мещерскую. Я узнал гигантскую сову, некогда замеченную в ночном окне.
За спиной зашелестело, и еще одна огромная сова взмыла в небо. Ядвига Карловна. Две птицы кинулись на Мещерскую, вцепились когтями в тело ведьмы, норовя разорвать его пополам. Дикий вопль сотряс воздух, Елена оскалилась, выпустив добычу. Перепуганный мужик на четвереньках бросился прочь, тихо вереща и подвывая. Ядвига и Печорская тянули ведьму в разные стороны, изо всех сил молотя крыльями, на фоне темного неба и вспышек молний Мещерская казалась алым цветком.
– Владыка! – утробно взвыла ведьма. – Защити!
Яркая молния ударила в Ядвигу, ошпарив крыло, и птица камнем рухнула на землю, выпуская Мещерскую. Вторая молния едва не поджарила Елизавету, но та увернулась, правда, не удержавшись, рухнула в крону дерева. Посыпались листья и перья.
Елена в ворохе разлетевшихся юбок, которых словно стало гораздо больше, плавно опустилась на землю.
Я подобрался сзади и со всех сил врезал по ее затылку подобранной у сарая лопатой.
Ясно, что пулями ведьму не сразить, так может, хоть старое доброе огородное орудие сгодится? Елена крякнула, ее череп влажно хрустнул. И в песчинке от меня пронеслись острые когти, едва не вспоров мне шею. Я едва успел отшатнуться и отпрыгнуть в сторону, уже зная, насколько быстрой может быть эта гадина!
Мельком глянул в сторону Катерины, но девушка сидела на земле, слегка раскачиваясь, что-то шептала и была полностью поглощена начертанием на стволе моего револьвера знаков.
Еще несколько молний ударили так близко, что все волоски на моем теле встали дыбом. А Елена рассмеялась.
– Хорошо, что ты выжил, рыцарь! Теперь я буду играть с тобой долго-долго…
– Обойдешься, – снова взмахнул я лопатой, но на этот раз Мещерская легко уклонилась, орудие зацепило лишь развевающийся красный бархат. И она снова ударила.