Потому что увидел, как от темнеющего леса скользят по траве серые изломанные тени этих чудовищ!
– Темное колдунство всегда тянет измененных тварей… – проговорил Кузьма, тоже увидевший новых врагов.
Я не ответил, сосредоточенно орудуя лопатой и размышляя, что делать дальше. Серая орда волкодаков казалась приливной волной, угрожающей смыть нас ко всем чертям! Я отшвырнул мертвяка, выстрелил в волкодака, ударил еще одного… Кузьма уже отбросил двустволку и молотил кулаками, кусал и даже бодал рогами.
Над головами тяжело пронеслась сова.
– Ведьма… пытается впустить своего хозяина! – Слова Елизаветы уносил разбушевавшийся ветер. И я услышал в ее голосе ужас. – Нельзя… допустить!
Мещерская стояла в отсветах пламени, а над ее головой… я глянул на миг и обомлел. Из черноты туч смотрело нечто. Жуткое око почти открылось. И чем бы оно ни было, от одного лишь взгляда в эту потустороннюю мглу мороз продирал кожу.
Елизавета снова кинулась на Елену. Но та отбросила Печорскую и, кажется, ранила, потому что совиные перья потемнели от крови.
– Кажись, не сдюжил, – хрипло протянул Кузьма и сполз на землю. Я глянул на деда мельком, увидел залитое кровью лицо и грудь. Кто-то все-таки дотянулся до лешего…
Смелый Еропкин, увы, продержался недолго – сильный удар Модеста, и учитель изящных искусств совсем неизящно повалился на землю.
Я остался один против подступающей стаи волкодаков. И жути, смотрящей сверху.
– Катя! – крикнул я, не оборачиваясь, потому что даже один взгляд в сторону мог закончиться для меня плачевно. – Кидай револьвер!
– Еще чуть-чуть…
– Времени нет!
– Сейчас… Еще несколько минут…– Ее голос в вое ветра едва различим.
Патроны в моем оружии давно закончились, лопата осталась в чьей-то пасти, так что приходилось отбиваться кулаками.
Клацнули рядом с лицом желтые клыки, другой волкодак вцепился в плечо. Зубы твари треснули, ломаясь, кажется, моя неуязвимость все еще работала. Но тут сразу два чудовища бросились мне под ноги, сбивая на землю и прыгая сверху.