Продолжает держать на месте, чтобы не рыпалась, пока он не заканчивает своё дело. Отстраняется и его немного ведет в сторону, держится за голову. И улыбка эта. Довольная. Впервые настолько открытая.
Благодарность в его взгляде ошарашивает меня. Он падает с грохотом на колени рядом, помогает мне развернуться и сесть.
Сразу захватывает губы в страстный поцелуй. Шепчет ласковые и пошлые словечки, нахваливает. А я бросаю взгляд на то, место где стоит камера. Зачем?!
Черт! Это было главной ошибкой. Он замирает, отрывается от меня, хмурится и смотрит туда же.
В одну секунду его нежный взгляд меняется, на его лице вновь проскальзывает ярость. Вот так, был ручной зверь и вот его уже нет.
— Тварь! — шипит он, отталкивая меня на кровать.
Подбегает к книжным полкам и сносит все своей ручищей, как огромным мачете ветку в джунглях.
Вещи летят в разные стороны, как брызги крови во время убийства. Он убивает меня. Я уже мертва.
Орет люто.
Видит камеру. Застывает, сжимая руки в кулаки. И все пиздец.
Огромная ваза, стоящая рядом летит в стену и разбивается. Поджимаю ноги к груди и не двигаюсь.
Он ещё долго разносит в хлам мою комнату. И бросает перед самым выходом:
— Ты сука. Никогда. Слышишь. Никогда от меня не избавишься. Я скорее убью тебя, чем выпущу отсюда.
Глава 38
Дверь захлопывается с оглушительным треском, и я вздрагиваю. Этот звук. Как кувалда по мозгам, как ознаменование марша в честь моего поражения.
Окончательного, бесповоротного.
Господи, как же больно. Сворачиваюсь клубком, прикрываю глаза и чувствую, как по щекам текут слезы поражения. Заливая место возле лица. И так остро, словно кто-то с размаху нож в грудь засадил, и со смехом проворачивает, шепчет одно единственное слово. Дрянь. Какая же я дрянь.
Дочего я доигралась своими нелепыми попытками выиграть войну.
Катя, веселая, прошлая Катя умерла здесь в этой комнате, пока второй за сутки мужчина, стал ее любовником. Нет, ебырем. Теперь я просто дрянь. Нет мне места в нормальном обществе. Никто меня не полюбит. Никого не смогу полюбить сама.