Как объяснил Хорхе, такая охрана не предполагала эффективности, а являлась чем-то средним между вывеской и визитной карточкой, местной традицией, если угодно. Вывеска гласила: «К нам – не лезь!»
Дальше грузовики остановились на площадке, высадили нас со всем имуществом – и укатили в закрытые гаражи, где и должны были стоять до нужного момента. Мы остались на гравийной площадке, мучительно потягиваясь после долгой дороги. Точнее, недолгой по местным меркам, но сами попробуйте просидеть в грузовике почти безвылазно девятнадцать часов, с короткими остановками на посещение кустиков.
Площадка заодно и стоянка. Здесь тоже все выдержано в нужном стиле. Черные «хаммеры» всех моделей с десятками дополнительных фар и кучей приблуд, длинные «сабёрбены» на никелированных дисках, несколько размалеванных «рэнглеров». Все эпатажное, яркое, аляповатое.
К нам быстро подошел мужчина лет тридцати, высокий, худой, смуглый, стандартной гангстерской внешности, то есть с «хвостом», бородкой-эспаньолкой, в яркой рубашке над белыми брюками, под правой полой которой угадывались очертания висящей на поясе кобуры.
– Добрый вечер! – поприветствовал он нас еще на подходе, раскинув руки, как будто собираясь всех нас обнять. – Рады видеть вас в Маленькой Гаване. Я сегодня вроде распорядителя, меня зовут Пабло, и я сейчас размещу вас на жительство. Сеньора! Сеньоры! Прошу за мной.
Широким жестом он пригласил нас проходить дальше. Мы подхватили с земли наши тюки и оружейные чехлы, при этом Пабло успел схватить рюкзак Марии Пилар и при этом отбиться от ее попыток забрать его обратно.
Небольшая гостиница Маленькой Гаваны несла на себе отпечаток заметной роскоши, а не просто благополучия. Холл ее был оформлен как оранжерея, и под стеклянным куполом тянулись вверх из утопленных в пол кадок местные тропические растения.