А меня-то там, на увале, уже и нет. Я вниз ползу, загребая локтями в густой траве, дыша со свистом и отплевываясь от пыли.
На границе кустарника и почти голого склона я остановился, втиснувшись в какой-то куст. Винтовку не трогал – снова взялся за бинокль с дальномером. Что там, напротив?
Напротив уже работали пулеметы. Я видел как минимум три дульные вспышки, из которых струи свинца тянулись в сторону удаляющихся и виляющих по дороге автомобилей С трех из них назад били турельные крупнокалиберные М2, но рассчитывать на меткость огня было бы смешно.
На склоне в одном месте я разглядел здоровенное кровавое пятно. Кого-то наповал срезало, судя по всему, но тело утащили. Внезапно я увидел, как в один из «хамви» с егерями врезалась сверкающая звезда ПТУР. Машина взорвалась почти мгновенно, пылающие останки свернули в сторону и скатились в кювет. Из нее никто не выскочил. Но вездеход Дмитрия несся вдаль. И почти в ту же минуту я увидел, как с крыши находящегося вдалеке терминала аэродрома вылетела еще одна звезда, пересекла равнину, оставляя за собой прозрачный дымный шлейф, исчезла за склоном горы.
Аэродром окутывался клубами белого непрозрачного дыма. Это тоже наша задумка. Вместе с командой технарей прилетала группа минеров, которые по всей длине ВПП и по периметру базы расположили дымовые шашки, приводящиеся в действие от подрывной машинки. И теперь это сработало. Самолету, если он точно нацелен, взлететь большого труда не составит, но весь аэродром сейчас полностью укрыт от обзора.
Возле удаляющихся машин взлетели фонтанчики земли после очереди из автоматической пушки, но вроде бы никого не достало. Еще несколько секунд – и машины должны заехать за невысокий гребень, затем у них будет еще метров двести простреливаемого пространства, а потом их прикроет здание терминала вместе с дымовой завесой.
Впрочем, машины сами выпустили хвосты разноцветного дыма, почти полностью их укрывшие.