– Но, сестра…
– Дядя обманул нас, разве не понятно?! – впервые на памяти Хаджара Анис не просто перебила брата, а повысила на него голос. – Для него не имеет значения, погибнем мы здесь или добьемся успеха. Причем, скорее всего, первый вариант этому ублюдку куда желательнее.
– Анис! Ты говоришь о главе нашего клана! Следи за тоном!
– Я буду говорить о нем так, как…
– Кхм-кхм, – Хаджар нарочито громко прокашлялся. – Давайте выяснение семейных отношений мы все, дружно, оставим на потом.
Кажется, слова Хаджара послужили чем-то вроде холодного душа для спорщиков.
Из всей пятерки наиболее спокойным, как и всегда, выглядел именно островитянин.
– Варвар! – прошипел Том. Учитывая специфику самого слова, прозвучало это несколько странно. – Отвечай! Откуда ты знаешь этот язык!
– Ладонь мне порежь.
– Чего?
– Ладонь, говорю, порежь. Клятву принесу, – и, отвечая на незаданный вопрос, Хаджар продолжил.
– С какой стати?
– С такой, что за несколько эпох там могли поселиться и появиться самые разные твари. И если строка “в сон Ана’Бри погружен”, тебе ни о чем не говорит, то зря ваш клан тратил столько денег на у…
Договорить Хаджар не смог. Том настолько надавил на меч, что еще одно мельчайшее усилие, и он бы перерезал сонную артерию.
– Хаджар прав, Том, – Анис, в свою очередь, не сводила глаз с Эйнена. – Пусть принесет клятву.
Какое-то время Динос размышлял. Его явно соблазняла идея о том, что он может легко лишить жизни у столь назойливого простолюдина. Возможно, он об этом даже мечтал.
Но голос разума, пусть и в лице Анис, все же возобладал над сиюминутными желаниями.
Нехотя, но достав разделочный кинжал (выглядящий скорее как богатое украшение, нежели практически оружие), он провел им по ладони Хаджара.
Причем сделал это нарочно сильнее, чем требовалось. Едва сухожилие не задел, что привело бы к пусть короткой, но не боеспособности Хаджара.
– Клянусь, что не знаю этого языка и впервые вижу подобные руны. Четверостишье же, по чистой случайности, услышал за время своих странствий. Если я соврал, то пусть Река Мира станет мне судьей.
Кровь вспыхнула золотым сиянием, а рана мгновенно затянулась. Шрама на ней так и не осталось.