Я вдохнула воздух сквозь сжатые зубы:
- Юнги…
- Боже, ты прекрасна! – пробормотал он, обнимая, скользя горячими ладонями по моей обнаженной спине, и принялся целовать лицо, шею, спускаясь до груди. Я застонала от остроты ощущений. А пальцы мужчины, меж тем, нашли застежку и, легко справившись с ней, освободили меня от этой не нужной сейчас детали одежды.
Он провел ладонями по груди, обводя большими пальцами соски, и я, не выдержав, вновь издала громкий стон.
- Я так долго мечтал об этом! Так часто видел во сне, что мы снова вместе, - лихорадочно зашептал он, покрывая поцелуями мое тело.
Я прервала этот поток слов, попросту закрыв ему рот жадным, дерзким поцелуем. Я прилипла к нему, не оставляя ни миллиметра между нашими телами, и он опрокинул меня на диван и навис сверху:
- Любовь моя!
- Я хочу тебя! Сейчас! – потребовала, потянувшись губами.
И мы снова были вместе, как тогда, два года назад, и он опять доводил меня до сладкого предела, когда я уже не осознавала, где я и кто я, и только купалась в этом невероятном наслаждении, взрываясь изнутри снова и снова.
…Потом мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, на узком диване, переплетя руки и ноги, сжимая друг друга в объятиях, и не было ничего лучше, чем лежать вот так рядом, после того, как столь неистово любили друг друга, растворяясь друг в друге и отдавая себя. И знать, что в соседней комнате спит в кроватке наше сокровище, наше доказательство этой любви.
Юнги говорил тихо:
- Завтра же переедешь в мой дом.
- Юнги, но, может, пока не надо? Что, если в компании узнают?
- Ты так и осталась трусишкой, милая! И что, если узнают?! Мне скоро тридцать, я взрослый мужчина и имею полное право заботиться о своей семье так, как считаю нужным.
- Но что скажут фанаты? Они не обрадуются…
- Я обо всем позабочусь! Я возьму ответственность. Не переживай, моя девочка. Я никому не дам вас в обиду! Вы – мое главное сокровище.
Я поцеловала его в щеку, на которой уже пробивалась короткая щетина:
- Ты колючий!
- Ну, я же живой, и я мужчина! – повторил он.
- Надо посмотреть, как там Юн! – сказала я. Поднялась, отыскала свою футболку и бриджи, надела их.
Юнги тоже влез в джинсы, и мы, обнявшись, пошли в спальню. Сын спал, разметавшись на кроватке, одеялко откинул в сторону, кофточка пижамы задралась, и наш малыш светил голым животиком.
- Какой же он красивый! – тихо произнес Шуга, любуясь спящим ребенком.