Шайтан Иван 6

— Но это нельзя оставлять не придав обнародованию подобные вещи! — неожиданно громко воскликнул Тютчев ехавший с графом.

— Вы о чём, Иван Фёдорович? — вздрогнул граф."

"— Как о чём? Конечно же о вашем зяте, Петре Алексеевиче. Когда я спросил кто автор песен, он ответил, что они народные. Но Михаил Юрьевич сказал, что автор, ваш зять и он очень не любит когда говорят о его авторстве. Я считаю просто не приемлемым скрывать подобные шедевры. Да, именно шедевры. Необходимо опубликовать их, создать партитуры. Вне всяких сомнений они будут пользоваться популярностью.

Эти песни просто потрясают своей простотой и душевностью. И не спорьте со мной, уж я то понимаю их красоту и близость к простому человеку. — возмущённо закончил Тютчев.

— Даже не собирался спорить, Иван Фёдорович, потому как полностью с вами согласен.

— Так подскажите ему, я даже согласен лично заняться этим делом. — захваченный своей идеей. — Остаётся только удивляться тому, как щедро природа наградила талантами Петра Алексеевича. — Вдохнул он.

— Говорят, что цесаревич и его брат Павел очень дружны с ним?

— Насколько дружны не мне судить, бывали у нас в гостях. — усмехнулся граф.

— Знаете, Дмитрий Борисович, — Тютчев переключился на профессиональную тему, — я тщательно изучил мирный договор, привезённый вашим зятем. Документ составлен в целом правильно, если не считать нескольких неточностей и расплывчатых формулировок. Однако главное в ином: он способен стать толчком к серьёзным переменам на всём Кавказе. Если примеру Хайбулы последуют другие горские сообщества и действенность договора подтвердится, это откроет путь к укреплению нашего влияния в регионе.

Учитывая активность Порты, подобный успех стал бы для нас существенным козырем.

— Мысли ваши, Иван Фёдорович, здравы и логичны, — кивнул граф, — но препятствий к исполнению наших замыслов — множество. Вопрос привлечения горцев под нашу сферу влияния я не раз обсуждал с Петром Алексеевичем. И каждый раз его доводы буквально разбивали вдребезги мою позицию.

— Граф поморщился, вспоминая споры. Самое неприятное было в том, что Пётр неизменно оказывался прав: простого решения Кавказского вопроса не существовало. Единственный путь виделся в долгой, кропотливой работе гражданской администрации и военных структур, шаг за шагом.

— Горцы — не забитые крестьяне, — продолжил он с нажимом. — Грубость и чиновничий произвол по отношению к ним не пройдут. Вот именно это во многом и питает их недовольство, подталкивает к мятежам.