Взамен сей уступки брат обязался нести все расходы по его обучению и содержанию в Университете.
— Виноделием задумал заняться после отставки? — язвительно усмехнулся Бенкендорф. — Благопристойное занятие… А что до обер-интенданта Смолина?
— Тут дело куда как проще и вместе с тем сложнее, — уклончиво ответил Дубельт.
— Извольте пояснить, Леонтий Васильевич, — взглянул на него требовательно Бенкендорф.
— Я вам докладывал ранее, обер-интендант Смолин приходится родным братом супруге господина Начальника интендантской службы военного министерства, генерал-интенданта Лукомского, Григория Михайловича.
— Да, припоминаю… — Бенкендорф откинулся в кресле. — Весьма интересно… Весьма. И что вы полагаете, Леонтий Васильевич, касательно сих новых обстоятельств?
— Полагать — ваша прерогатива, Александр Христофорович, моя же — исполнять приказания, — отчеканил Дубельт.
Бенкендорф тихонько рассмеялся. — Полноте, Леонтий Васильевич, лукавить да корчить из себя тупого служаку. Отвечайте мне как начальник штаба.
— Даже помыслить страшусь, какую бурю негодования поднимем мы в военном министерстве! — горько усмехнулся Дубельт. — Нас осыпят градом обвинений, будто покушаемся оклеветать честного служаку, положившего здоровье на алтарь служения трону и отечеству. Государь император милостиво пожурит — и оскорблённый Смолин подаст в отставку, дабы покоиться в своём имении на ворованные капиталы. Или отбыть за границу — поправлять пошатнувшееся здоровье на европейских водах.
— Прогноз весьма предсказуем, Леонтий Васильевич, — отчеканил Бенкендорф, — но исход зависит исключительно от того, как мы обернём дело обер-интенданта Смолина.
"— Так точно, Александр Христофорович, как вы указывали, тайно и деликатно. Материала хватает. — Пояснил Дубельт.
— Государь ныне пребывает в решительном настроении. Особую нетерпимость к казнокрадству питает цесаревич Александр. Поскольку государь поручил ему курирование дел Кавказского округа, надлежит ознакомить его высочество с ходом нынешних расследований.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие. — Дубельт вышел.
На следующее утро, ровно в десять, Бенкендорф вошёл в кабинет Императора.
— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество!
— Здравствуйте, Александр Христофорович. Чего изволите докладывать? — спросил государь.