— Двух джентльменов, подданных Её Величества, оскорбили самым подлым образом! Их избили, словно последних негодяев, на глазах у сброда! И совершил это — кто? Ваш казак! Ваш казак, государь! Публично, посреди грязной черни! Я обязан потребовать немедленных публичных извинений, беспощадного наказания виновного главаря и полного возмещения ущерба за разграбленное имущество!
Посол выпалил это на родном языке, багровея от ярости, его пальцы судорожно сжимали перчатки.
Вдруг император откинулся на спинку кресла и громко рассмеялся. Все присутствующие с недоумением уставились на него. Государь, вдоволь насмеявшись, наконец смог выговорить:
— Ну, каналья! Ну сукин сын этот Иванов! Помнится, Александр Христофорович, в прошлом докладе вы изволили упомянуть, что во время боя с отрядом Султана пластуны полковника захватили в плен двух англичан.
— Так точно, ваше императорское величество, инцидент имел место, — уточнил Бенкендорф. — После допроса их препроводили в английское посольство.
— Так что же натворил этот… господин казак? — усмехнулся Николай.
— Он приказал выпороть их, спустив штаны, при всём скоплении этой… шайки, — доложил Бенкендорф с трудом сдерживаясь.
Император вновь рассмеялся.
Возмущенный посол не выдержал:
— Что смешного находит ваше величество в этом беззаконии, творящемся вашими подданными?
Император, с трудом уняв смех, лишь махнул рукой:
— Многое отдал бы, дабы узреть сиё действо лично!
Бенкендорф, Дубельт и Александр стояли, потупив взоры, стараясь скрыть улыбки.
— Ваше императорское величество, — тихо вставил Нессельроде, — но подобное обращение с иностранными подданными действительно недопустимо. Что скажет Европа? Что подумают в Англии?
Лицо Николая внезапно потемнело.