Радушный приём оказал нам счастливый семьянин. Я представил друг другу брата Мары, Мишу, и Мурата. Миша, окрылённый поступлением в кадетский корпус, смотрел на Мурата свысока, что быстро привело к перепалке. Хотя суть спора осталась для нас загадкой, Мурат не замедлил проявить норов. Неожиданно подсек оппонента и, воспользовавшись его замешательством, нанес несколько стремительных ударов. Мелис тут же отчитала Анвара. Тот слушал её упрёки с подобающим смирением, но по его глазам так и прыгали искорки довольства успехами подопечного.
— Кто кого поддерживать будет — ещё вопрос, — буркнул Миша, невольно касаясь левой скулы.
Мелис неустанно наставляла Мурата, закаляя его дух перед неизбежной разлукой.
— Мурат, — звучал её твёрдый голос, — кровь отца — аварского хана Хайбулы — течёт в твоих жилах. Неси себя с достоинством: спина прямая, язык без хвастовства. Обещал — исполни. Не можешь — скажи прямо. Никому не давай себя в обиду, но и сам слабого не тронь. Помни: ты — мужчина. Ты — сын хана.
Так, день за днём, Мелис ковала характер сына. Мудрые, непреложные истины. Глядя на неё, я твёрдо решил: когда мой сын войдёт в разум, я передам ему эти же заветы чести.
Глава 17
Зимний дворец. Кабинет императора.
— Император вёл пространную беседу с цесаревичем, Бенкендорфом и Дубельтом, обсуждая Кавказский вопрос. Николай выслушал подробный доклад Дубельта обо всех делах, прошедших через Военно-судебное установление под начальством Велибина. Особо доложили о деле полковника графа Иванова-Васильева: обвинение в торговле оружием, продаже его врагам империи и хищении казённых денег из фонда.
— Но ныне уже двенадцатое января. Суд уже состоялся, Александр Христофорович? — удивился государь.
— Никак нет, ваше величество. Я приостановил производство по сему делу впредь до вашего особого распоряжения.
— Что ж, согласен.