– Я тебе не какой-нибудь персонаж из детских сказок, который устраивает безобидные шалости и крадет у богатых, чтобы отдавать бедным. Ему нужны деньги, мне – информация. Шпект знает маршруты военно-морского флота как свои пять пальцев.
– Ты никогда не делаешь ничего задаром, – сказала Инеж, окинув его суровым взглядом. – Я это знаю. Тем не менее, если «Феролинд» перехватят, мы не сможем сбежать с Джерхольма.
– Я нас вытащу. Ты же знаешь."
"«Скажи, что ты знаешь». Ему нужно было, чтобы она произнесла это вслух.
Но она сказала лишь:
– Я слышала, это Пекка Роллинс напал на нас в гавани.
Каз почувствовал разочарование.
– И что?
– Не думай, что я не заметила, что ты точишь на него зуб, Каз.
– Он просто еще один босс, очередной бандит из Бочки.
– Нет, не просто. Когда ты досаждаешь другим бандам – это бизнес. Но с Пеккой Роллинсом – это личное.
Позже Каз сам недоумевал, зачем он это сказал. Он никогда никому этого не рассказывал, никогда не произносил эти слова вслух.
– Пекка Роллинс убил моего брата.
Ему не нужно было видеть лицо Инеж, чтобы ощутить, как она потрясена.
– У тебя был брат?
– У меня много чего было, – пробормотал он себе под нос.
– Мне жаль.
Хотел ли он ее сочувствия? Может, поэтому он ей все рассказал?
– Каз… – девушка запнулась. Что она теперь сделает? Попытается утешить его, погладив по руке? Скажет, что понимает его чувства? – Я помолюсь за него. Чтобы он обрел покой в том мире, если в этом он был его лишен.
Бреккер повернул голову. Они сидели так близко друг к другу, что почти касались плечами. Ее карие глаза были такими темными, что казались черными, а волосы в кои веки были распущены. Обычно Инеж собирала их в безжалостно тугой пучок. Даже сама мысль о такой близости с кем-то должна была вызвать у Каза отвращение. Вместо этого он подумал: «Что, если я придвинусь чуть ближе?»
– Мне не нужны твои молитвы.