Они решили оставить его… Не думаю, что зеркало влияло на сами события, но притягивало их к себе… Не знаю, словно… Словно вбирало в себя все самые сильные эмоции. Словно было настолько наполнено злом, что подобное тянулось к подобному… Я не могу пока оценить его силу, это слишком для меня. Но я могу предположить, возможно, только возможно, что зеркало также вбирало боль жителей этого поместья. Вбирало ее и порождало видимый эквивалент — призраков, которые все десять лет донимали страдающих людей, напоминая им о прошлом.
Шен замолчал, рассматривая сухие веточки растущего неподалеку дерева, чуть покрывшиеся инеем.
— Шен. — Муан дотронулся до его плеча, заставляя тем самым посмотреть на себя.
Шен перевел на него взгляд и прочитал на его лице тревогу и опасение.
«Ну вот опять. Стоит мне заикнуться о привидениях, все смотрят на меня именно так. Как же я устал терпеть все это… Пытаться вывести весь многолетний балласт ошибок оригинального Шена, принимать как должное чужое отношение, страхи, ненависть и обиды.
Муан всмотрелся в его глаза. В глаза, в глубине которых все еще можно было заметить золотые сполохи. Но сейчас его зрачки были так расширены, что занимали практически всю радужку.
Шен прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Не обращай внимания, — попросил он. — Я болтаю всякую ерунду.
«Пожалуйста, не продолжай. Из твоих уст, есть две вещи, задевающие меня больше всего: когда ты говоришь, что я веду себя неправильно, или когда мои поступки, чувства или действия ненормальны.
— В следующий раз, просто рассказывай мне сразу о таких вещах, — произнес Муан.
— Х-хорошо.
— Я не смогу тебе помочь, если не буду знать всего, это-то ты понять можешь?
— А ты захочешь мне помогать? Захочешь участвовать во всем этом? — удивился Шен.