Он был таким маленьким и старым, но Шен со свойственной ему идиотской способностью привязываться к вещам гораздо сильнее, чем к людям, успел и ему найти место в своем сердце. Хотя дело было, конечно, не в доме, а скорее в жизненном укладе, который они здесь вели. Пусть и остановились тут всего на пару суток, часть из которых он провел в полубреду.
Сияющий Ал сидел на лошади рядом с Аннис, Шен кидал на него скрытные взгляды, а парень совсем на него не смотрел. Когда Муан вывел повозку на проселочную дорогу, ведущую к тракту, Шен в последний раз обернулся на оставленный ими дом и почувствовал, как на его сердце начинают скрести кошки.
Шен с тревогой осознал, что стал каким-то до жути сентиментальным. Похоже, его неприятное состояние, в котором эмоции штормило, словно хрупкую лодчонку под дряхлым парусом, не собиралось никуда деваться.
— Мы так толком и не обсудили произошедшее на постоялом дворе, — произнес Муан. — Как считаешь, они схватили адепта Сагона Роя только потому, что им легче было сбежать, прикрываясь им?
— Не знаю… Это звучит правдоподобно, но что-то меня во всем этом тревожит…
Муан молчал, ожидая, когда тот продолжит.
— Вокруг постоялого двора я обнаружил печать проклятья. Получается, сектанты пытались сгубить всех, кто находится внутри, вдобавок к тому возжигая специальные благовония, лишающие связи с духовными силами. Но ради чего все это делалось?
Муан молча посмотрел на него."
"— То есть, во славу их бога, конечно же, но почему именно этот постоялый двор? Выбор довольно странен, как ни посмотри.
— К чему ты ведешь?
— Лишь двое смогли противостоять проклятью. С главой ордена Сэлом Юаром все понятно: его духовных сил хватило, чтобы продержаться дольше своих учеников.