– Не трогайте! – остановил его Каретников. – Вообще не прикасайтесь ни к чему. Это вещдоки.
Монах остановился.
– А? – Он не смотрел криминальных сериалов и не сразу понял слова, с недавних пор прочно вошедшие в обыденную речь. – Да, конечно, – прошептал он. – Отпечатки, следы... Господи Иисусе, ведь это ужасно подумать, что придется вникать в такое злодеяние... и где? Здесь, в этих стенах... Вся эта криминалистика... она несовместима с самим духом этих мест...
– Позволю себе возразить, – мягко сказал Посейдон.
Зосима оставил его слова без внимания, не в силах отвести взгляда от умолкнувшего навсегда Артемия.
– Я пойду к настоятелю, – пробормотал он.
– Да, конечно. – Посейдон больше его не удерживал. – Мы готовы оказать любую помощь, но какой от нас толк?
Произнеся это, он неспешно двинулся в направлении гостиницы, соображая на ходу, как поступить дальше.
Об исчезновении Людвига Маркса он еще ничего не знал.
Глава тринадцатая
ИЛЛЮЗИЯ КОНТРОЛЯ
Следственная группа под началом капитана Гладилина прибыла на остров Коневец, выказав поистине удивительную расторопность."
"Гладилин выглядел совсем молодым человеком – коротко стриженный блондин, немного склонный к полноте; он постоянно заливался румянцем и, казалось, почти не нуждался в бритье. Подбородок, однако, выдавал недюжинное упрямство, которое достаточно быстро о себе заявило. Вместе с Гладилиным на остров явились двое вооруженных автоматами милиционеров и эксперт-криминалист с портативной лабораторией.
«Сирены» ничем не выказали своей заинтересованности в происходящем.
Посейдон, Торпеда и Мина обследовали часовню на предмет ее надобности в текущем ремонте. Чайка и Нельсон сосредоточенно изучали побитые временем фрески, Магеллан продолжал упоенно фотографировать, а Флинт делал вид, будто занят химикалиями, и оставался в гостинице.
Все переоделись в рабочее платье и вполне могли сойти за подлинных реставраторов, энтузиастов своего дела.
Однако капитана Гладилина это не обмануло.
Он мигом выделил мастеров из общего числа приезжих и взялся за них с усиленным рвением. Каретников нехотя признал, что капитану нельзя было отказать в интуиции. «Сирены» излучали опасность, и Гладилин ухитрился уловить эти флюиды.
Он скрупулезно допросил каждого о местонахождении в предполагаемый момент убийства и дал понять, что не удовлетворен представленными алиби.