– Гладилин скривил лицо, как будто глубоко сожалел о непонятливости Магеллана.
– Ну и что с того? Вот уж добросердечный народ! Любой из них мог...
– Приложить монаха булыжником? Знаете, уважаемый, здесь мне отказывает воображение.
– И напрасно. В их группе запросто может быть какой-нибудь маньяк.
– А в вашей? – взвился Гладилин.
– В их – вероятнее.
– Потому что слово не русское, да?
– Именно так. – Магеллан тяжело дышал, весь кипя праведным гневом. Посейдон одобрительно посматривал на него: хладнокровный ликвидатор с руками по локоть в крови играл чрезвычайно убедительно.
– Мне кажется, – сказал Каретников, – вам просто не хочется связываться с иностранцами. Боитесь международного скандала.
– Боюсь, – не стал возражать капитан. – И я в любом случае ограничен в действиях, направленных против них.
– А ведь они подозрительные типы, – не отставал Посейдон.
– Чем именно?
Тот напустил на себя беззаботный вид, уставился в потолок.
– На острове убийство, а они помалкивают.
– Я обратил на это внимание, – нехотя сказал Гладилин. – Но, с другой стороны, они заплатили деньги, а это соображение может перевесить все остальные. И вы, по-моему, путаете европейцев с американцами. Вот те избалованные, да."
"– Правильно, – вдруг поддержал его Магеллан и подмигнул, меняя гнев на милость. – За копейку эти немцы удавятся.
Он разряжал обстановку, чтобы не выглядеть необычно строптивым реставратором.
* * *Между тем отсутствие Артемия явилось для «Сирен» ощутимым ударом. Они лишились осведомителя, который мог бы информировать их о происходящем в обители. Необходимо было что-то предпринимать, и Посейдон вышел на связь с центром вторично, прося о замене.
Каретникову велели задействовать местные ресурсы.
Немного поразмыслив, он остановился на Зосиме. Вернее было бы использовать самого настоятеля, но если это не было сделано до сих пор, то нетрудно было догадаться: вербовка не удалась, коса нашла на камень.