Договорилась со своими, чтобы палату мне выделили и лишних вопросов не задавали. В больнице я от тебя и скрывалась вплоть до родов. Благо, суррогатка раньше срока родила, а я якобы вместе с ней…
— Хватит ее так называть, — громыхаю я, и Лена вжимает голову в плечи. — Какого черта ты вообще пошла на этот цирк?
— Я знала, что у меня есть риск оказаться бесплодной еще до того, как мы с тобой поженились. У меня врожденные патологии по женской части. И мама, безусловно, в курсе была, — говорит тихо и избегает зрительного контакта со мной.
— Любил… — перекатываю это слово на языке.
Взгляда от бывшей жены не отвожу. Мы оба ошиблись. Я гнался за мифическими чувствами, она — за деньгами. Мы заключили сделку, которая принесла лишь «убытки».
Подумать только, я ведь чуть не повторил это со Снежаной.
— Почему не сказала мне? Зачем обманула? — мрачнею я. — Разве семья возможна без детей? — добавляю задумчиво.
— Ты сам ответил на свои вопросы, — горько лепечет она. — После смерти отца ты помешался на наследниках. А я до последнего пыталась тебе их дать. Не хотела терять такого мужа. Меня правда устраивала семейная жизнь с тобой…
— Устраивала? — переспрашиваю ехидно, а Лена лишь плечами пожимает.
Ей было удобно со мной. Словно я мягкий уголок, а не человек.
— Я честно обследовалась. Проходила лечение. Сначала у мамы, потом у доктора Абрамова. Гормоны принимала до одури. Но ничего не получалось, — вздыхает. — Мама давно уговаривала меня прекратить мучить организм и… нанять суррогатку.
— Очуметь, — возмущенно прикрикиваю на нее. — То есть меня в известность вы ставить не собирались?
— Ты бы не согласился. Бросил бы меня — и нашел женщину, которая смогла бы родить, — продолжает холодно.
— Эту чушь тебе Светлана Григорьевна в голову вбила?
— Я и сама все видела, — отмахивается. — После неудачных попыток забеременеть я согласилась на мамин вариант. Только у меня была такая апатия, что я даже не вникала, кто ребенка вынашивать будет. Мама все хлопоты на себя взяла.