Все-таки «победил» телохранитель и… мой заботливый мужчина.
— Жертва, значит? — выдает с сарказмом. — Ну, рассказывай, жертва, — сталью режет воздух.
Возражать Шторму сейчас нельзя. Антон понимает это. Мажет по мне быстрым взглядом, эмоций которого я не успеваю прочесть, и говорит негромко:
— Светлана Григорьевна сама на меня вышла. Через врача, у которого мы со Снежаной обследовались, как-то узнала мои контакты. Назначила встречу. Ну, мне интересно стало, чего хочет. Оказалось, что она слышала, как я говорил о недостатке денег на ЭКО.
Я изучила бывшего мужа и понимаю, что означает этот жест. Антон думает, как выкрутиться. Собирается исказить правду.
— Помощь? — прыскаю нервным смехом, и сама вздрагиваю от звука собственного голоса. — Хоть раз поступи по-человечески со мной, — цежу с обидой, в то время как Вадим подходит ко мне практически вплотную. Руку на спинку кресла укладывает, показывая, что в любой момент готов меня защитить.
— Что я сделал? Ничего противозаконного, — не сдается он, а я глаза обессиленно зажмуриваю. Все эти годы я верила подонку, слепо и глупо. И он продолжает издеваться надо мной без тени раскаяния. Спасает свою шкуру ложью. — Светлана Григорьевна дала денег на ЭКО.
— Что? — поднимаюсь на ноги. — Не знаешь, как лгал мне вместе с медперсоналом о том, что моя вторая дочь мертва? — всхлипываю и тут же чувствую теплую ладонь на своей талии. Она придает мне уверенности и сил. — Не знаешь, как я проливала слезы над пустой могилой? Как подыхала без моего ребенка, и только Рита сдерживала меня от отчаянного шага…
— Не преувеличивай. Одна же незапланированная дочь осталась, — отмахивается Антон, на секунду сбрасывая маску.
Не успеваю даже слова сказать, как Шторм подлетает к моему бывшему. Ожидаю, что ударит, сиплое «нет» вслед бросаю, и тот будто слушается. Хватает Антона за грудки, поднимает со стула, встряхивает, но физического вреда не наносит. Вадим не пересекает границу дозволенного, ведь об этом я его не раз просила по пути сюда.