— Нет, я виновата, я и буду разговаривать. А вы лучше вообще посидите в машине!
По дороге Зина взяла-таки верх. Согласились отпустить ее одну — авось Никишины будут откровеннее. Томину удалось выпросить машину у дежурного по городу.
И вот стук в дверь и голос Игната: «Вход свободный».
— Вы? — ахнул Афоня. — Вот так сюрприз!
— Боюсь, не слишком приятный.
— Ну что вы! Проходите, пожалуйста. Счастливы видеть. Тем более без сопровождающих лиц.
— Не мельтеши, — оборвал Игнат, ощутив в повадке гостьи некую боевую готовность.
Она машинально оглядела стену, машинально отметила светлое пятно на месте «Бала у Воланда».
— Ваш визит вызван интересом к живописи? — осведомился он.
— К сожалению, нет. У меня серьезный разговор.
— Вот беда — не в чем, а то вам бы я с удовольствием признался, — широко ухмыльнулся Афоня.
Она подняла странные свои желтые глаза, смуглое лицо с бархатными родинками нервно дрогнуло подобием ответной улыбки.
— Сейчас такая возможность появится, было бы желание… Давайте все-таки сядем… Выражаясь громко, я нарушила свой профессиональный долг.
— То есть? — спросил Игнат.
Ее напряженность постепенно заражала и ребят.
— Вы использовали во зло мою откровенность. Надеюсь, невольно.
Нет, Никишины не догадывались, к чему она клонит. Это свидетельствовало в их пользу."
"— Ребята, кому вы пересказали наш разговор на Петровке?
— Кажется, никому, — осторожно ответил Игнат.
— Постарайтесь вспомнить! Речь зашла о криминалистике, я перечислила несколько экспертиз.
— Только если Серге… — Афоня вопросительно обернулся к брату.
— Погоди! — перебил Игнат. — Больше ты ни с кем не трепался?
Кибрит почувствовала, что легче дышится: намечалось нечто определенное, одна ниточка вместо бесформенного клубка, который возник бы из ответа типа: говорил в классе.
— Так кому вы рассказали? Какому Сергею?
Игнат попытался защититься от ее напора:
— Нас ведь не предупреждали, что сведения секретные!
— К вам нет претензий. Мне только необходимо знать, кто он.
— Зачем? Это имеет отношение к следствию?
— Да.
Неужели не ясно, что имеет? Иначе она не прибежала бы. Парень тянет время, ищет отговорки.
Игнат закурил, затянулся так, что запали щеки.
— Это порядочный, интеллигентный человек. Он не представляет для вас интереса.
— Чепуха какая-то! — вторил Афоня брату.
— Я должна его увидеть!
Кибрит не допускала возражений, от нее исходила властность и ребята невольно сдавали позиции.