— Поклон ему огромный. Передайте, что частенько вспоминаю наши разговоры.
— Расширим. Привет и пожелания успехов в работе всему коллективу Петровки, 38. Как народ относится к побегу?
— По-разному. Растравил душу этот Багров — на волю-то каждому охота. Но большинство считает глупостью: или поймают и срок накинут, а не то волки показательный процесс устроят.
— Тоже вариант… Ну что ж, Ковальский, авось и еще когда встретимся. Ступайте пойте.
Но тот заволновался, просительно прижал руку к груди:
— Можно еще пять минут? Я понимаю, ничем не заслужил, но…
— Не мнитесь.
"— Ах, если б гитару… Без дальних слов, вот что. Шесть лет назад была у меня во Львове женщина… довольно долго. Она уже ждала ребенка. Жениться хотел, честное слово! До тех пор жил под девизом «Memento mori» — то есть «Лови момент»…
— Перевод несколько вольный. Дословно: «Помни о смерти».
— Вывод, по существу, тот же. Помни о смерти — стало быть, спеши жить… Так вот, первый раз тогда в душе что-то серьезное прорезалось.
— Координаты есть? — Томин открыл записную книжку на чистом листке.
Хирург взял книжку и авторучку, быстро исписал листок.
— Тут все, что я о ней знаю. Адрес, естественно, на тот момент.
— Ладно, Сергей Рудольфович, сделаю.
Томин не был сентиментален, но был отзывчив на доброе.
7
А дальше перед ним сменялись осужденные, от которых он пытался добиться какого-нибудь проку.
Вот сухощавый парень с торчащими на стриженой голове ушами:
— Да кто я такой, чтобы Багор со мной разговоры разговаривал? Разве что оставит на пару затяжек — и всей нашей дружбы.
— Значит, не слышали о готовящемся побеге?
— Даже ни словечка! Всем как снег на голову!
Другой — неторопливый, обстоятельный, с пронзительным взглядом заплывших глаз.
— Вы работали с Багровым в бригаде. И в столовой сидели рядом, верно?
— Да.
— Отношения были приятельские?
— Более или менее.