— Ладно, Саша, уймись, — сказал он вполне, как ему представлялось, невозмутимо. — Мать переполошишь.
Томин приглушил громкость, но не унимался:
— О, женщины! О существа, которые…
— Имеют обыкновение выходить замуж, — подхватила Зиночка, не скрывая улыбки.
— Паша, быстро мне рюмку коньяку! Внизу в книжном шкафу. Одной рукой неудобно… Спасибо. Это я за собственное здоровье… Значит, бесповоротно? Любовь, семья и прочее?
— Да что ты так уж раскипятился?.. Пососи лимонную корочку, Тамара Георгиевна унюхает.
— Во-первых, глубоко возмущен твоей скрытностью.
— Ты не сватался.
— Убить меня мало.
Все это уже сбивалось на водевиль, и Пал Палыч предложил поздравить Зиночку по-человечески.
— Ррр… Сейчас не могу. Остыну — поздравлю.
— Ну остывай. Я пока позвоню.
— Постой! Были ЗнаТоКи. А теперь?
— Клянусь не менять фамилию.
— И на том спасибо, — буркнул он ей вслед.
16
Утро туманное, утро сырое. Граф порезал лапу о стекляшку. От вчерашнего пиршества тело тяжелое. От Зиночкиного счастья грустно. И опять, опять незваный Власов!
— Мешки под глазами, плохо спали, Игорь Сергеевич?
— Практически не спал. Я много передумал, прежде чем прийти.
— Всю ночь не спал, много думал и окончательно решил?.. — Паша как в воду смотрел.
— Да. Окончательно.
— Свидетель подает в отставку. Это я почти знал. Что же, рассказывайте.
— Не хочется говорить.
"«Старшему следователю Управления внутренних дел г. Москвы тов. Знаменскому П. П. Заявление. От гражданина Власова, проживающего… Я привлекаюсь в качестве свидетеля по делу Д. К. Платонова, который избил на улице человека. По этому делу я не могу быть объективным свидетелем, так как…»
Знаменский пробежал текст до конца, вздохнул, отложил. Все встало на свои места.
— В вашем заявлении нет главного, Игорь Сергеевич.
— Я написал все.
— Вы не написали, почему пришли. Ради кого? Ради себя, ради него, ради торжества справедливости?
Власов выглядел постаревшим, был серьезен, лишен стремления подкалывать следователя; отвечал добросовестно:
— Не терплю, если я кому-то обязан или должен. Ни отдельному человеку, ни обществу.
— Не честнее ли сказать: мне стало стыдно. Вы ведь, в сущности, пришли исповедаться.
— В отпущении грехов не нуждаюсь. Просто мой принцип — всегда платить по счетам.