— Один чай пил, один чай! Вон мой термос, можете проверить.
— Проверить не мешает. — Томин берет термос, открывает, принюхивается. Чуть поколебавшись, забирает и термос и чашку.
Тем временем офицер пожарной охраны дает популярные объяснения Кибрит, поводя рукой в сторону склада:
— Сперва огонь охватил все, что легко воспламеняется. Отсюда первое направление. Потом он набрал силу и потек вширь. Но если, как в данном случае, прогорела крыша, то оказывал влияние и ветер…
— Извините, прерву, — появляется Знаменский.
— Да уж, горячей некуда — среди головешек. Куда я такая? — оглядывает себя Кибрит. — Придется вам меня одевать, — оборачивается она к офицеру.
— Сделаем. Только вот габариты, конечно… Народ у нас рослый…
Томин подходит к полковнику:
— Товарищ полковник, кто из ваших инженеров может со мной поработать?
— Илья Петрович! — кричит полковник.
— Угрозыск, — говорит Томин подходящему инженеру и пожимает ему руку. — Я понимаю, горело тут крепко. Но все-таки насчет сигнализации… Может, удастся обнаружить, была или нет повреждена до пожара?
— Пойдемте посмотрим, — соглашается инженер.
Возвращается «рафик», на котором уезжал за Гуторской Томилин.
— Пал Палыч, привез!
Знаменский взглядывает вопросительно, Томилин пожимает плечами: сообщить, мол, нечего.
Гуторская, аккуратная, элегантная, словно не среди ночи подняли, деловито, по-мужски протягивает Знаменскому руку:
— Гуторская, замзавскладом.
— У вас есть какие-нибудь соображения о причинах пожара? Такие, что надо проверить немедленно?
Женщина окидывает пожарище долгим хмурым взглядом.
— Пока соображений нет, — говорит она.
— Товарищ Стольникова! — зовет Знаменский.
Та появляется и бросается к Гуторской:
— Женечка, беда-то какая!.
— Перестань реветь, — сердито отстраняется Гуторская.
— Поедемте в управление, ненадолго. Прошу! — Знаменский приглашает женщин к «рафику». — Вы тоже, — говорит он сторожу.
— И кофта сгорела! — с новой силой сокрушается Стольникова. — Только-только в «Березке» достала! Сунула в письменный стол и забыла!
— Ну знаешь, сгорело гораздо более ценное! — раздраженно фыркает Гуторская.
— Само собой! А и кофту тоже до смерти жалко!..