Двигаемся мы от передней стены, — показывает она по схеме, — и вот смотри, в этом квадратике что, по-твоему, лежало?
— Как сейчас помню, пальто на меху, Югославия, пятьдесят штук.
— Ни малейшей Югославии! Зола от стеллажей плюс что нападало с крыши!.. Есть и еще. Тут вот рядом значились телевизоры. Они честно сгорели, останки найдены. Зато транзисторы числом восемьдесят явно испарились до пожара!
— Еще?
— Пока все, Пал Палыч. Ведь только начали.
— А я Стольникову отпустил полчаса назад! Хотя… заикнись сейчас о транзисторах, скажут — куда-нибудь перенесли.
— Но ты-то понимаешь, что недостача была?
— Да… Была недостача. Была… — с оттенком сожаления подтверждает Знаменский.
— Однако плясать не собираешься? — Кибрит разочарована.
— Зиночка, за помощь огромное спасибо, без тебя — зарез! Но радоваться… Понимаешь, сидела заведующая, истово клялась всем святым, что пожар и ревизия — случайное совпадение…
— И ты поверил?
— Нельзя же никому не верить! Когда верится — верю.
— Я не о том. Но у тебя такой нюх на вранье!
— Я и сегодня ей поверил! — сердится Знаменский. — Даже сейчас верю, что не знала она о поджоге!
— Удивительно! По-твоему, Стольникова — невинная овечка?
— Разумеется нет!
— Тогда ты сам себе противоречишь!
— Обстоятельства противоречат. С одной стороны — недостача и ревизия. Чего еще? Ясно. А с другой стороны, я убежден, что пожар для нее неожиданность!
Стольникова выскакивает из «аварийной» у ворот склада — не своего, сгоревшего, а другого.
— Вы куда, гражданочка?
— Ленка на месте?
— Что еще за Ленка? — одергивает он. — Заведующая складом, товарищ Уварова, у себя.
— К ней я! — порывается пройти Стольникова.
— Минутку! — загораживает дорогу вахтер. — Вам она лично требуется?
— Лично и срочно!
— Обязан доложить. Организация? Фамилия?
— Скажи, Дуся пришла!
— Вы не покрикивайте.
Стольникова, округлив от безмерного удивления глаза, садится…
Уварова в своей конторке оглядывает небольшой стол, накрытый к чаю, достает коробку конфет.