Она развязывает шелковый бантик на коробке, когда врывается разъяренная Стольникова:"
"— Ты, Ленка, сдурела — держать меня в проходной?!
— Да народ был посторонний, Дусенька. Зачем при чужих?
— Я со мной так обращаться не позволю!
— Батюшки, нервы-то у тебя ходуном. Седуксен попей, Дусенька. Таблетки такие. Говорят, помогают.
Участлива и доброжелательна Уварова через край — переигрывает: в ласковой улыбочке скрытое коварство.
— Скоро сама будешь пить! Килами!
— Зачем мне? Я спокойная.
— Сатана ты в юбке!
— Не обижаюсь, Дусенька.
— Да я у тебя крошки не съем, глотка не выпью! Прошлый раз… прошлый раз ты, подлая… — задыхаясь, начинает она.
— Когда я срок отбывала, — с нажимом перебивает Уварова, прихлебывая из чашки, — очень к чаю пристрастилась.
— Срок? — ошарашенно переспрашивает Стольникова. Сбила Уварова ее наскок.
— Ну да, срок. Давненько то было, можно сказать, в другой жизни.
— Во-он кто ты есть!
— Я есть уважаемый работник, всегда на лучшем счету. Это ты, голубонька, под следствием.
— Врешь, не отвертишься! — Стольникова ударяет кулаком так, что чашки подпрыгивают…
Наташа, племянница Уваровой, и кладовщица постарше идут по двору, приостанавливаются против окон конторки.
— Кто это у хозяйки? — спрашивает кладовщица.
— Не знаю. — Наташа пожимает плечами.
— Больно расшумелись.
— Нам что за дело? Пошли…
В ссоре Стольниковой и Уваровой произошел между тем перелом. Уварова оставила елейный тон.
— Этот разговор кончен! — непререкаемо произносит она. — Ваша беда — ваш и ответ.
Стольникова клокочет от бешенства:
— Значит, мы с Женей отдувайся, а ты, гадина, в стороне?!
— Потише, переборки тонкие. Тебе первой лучше, что я в стороне. Прикинь-ка, если ума хватит!
— Ну, Ленка!.. Сколько жила — таких не видела!
— Плохо смотрела. — Уварова подливает себе чаю.
— Не отпевай раньше времени! Еще посмотрим!
— Ну что было, того уже не будет. И Костеньки тебе вовек не будет, — ядовито добавляет Уварова. — Убежал ведь? Ай, какой непостоянный! Полгода вы всего…
Стольникова, не совладав с собой, всхлипывает:
— Замолчи, подлюга!..
— Тебе же, Дусенька, добра желаю. Годами ты не молоденькая. Надо постарше себя искать.