— С чем же ты, Саша, к нам?
— Вы так погружены в высшую бухгалтерию — даже стыдно со своей мелочевкой… Мадам Стольникова вчера учинила скандал и потасовку.
— С кем?! — в один голос восклицают Знаменский и Томилин.
— У-у, тут таинственная незнакомка в машине!
Томин выдерживает паузу, и Пал Палыч торопит:
— Не тяни!
— Выкроил я минутку и разыскал ее.
— Вот везучий! — улыбается Томилин."
"— Везение ни при чем. Я ее вычислил.
— Каким образом?
— Хм… Все-то вам расскажи. Сообщаешь конечный результат — удивляются: «О-о-о!» Объяснишь механику — скажут: «А-а-а…»
— Согласен разочароваться, — настаивает Пал Палыч.
— Ну, если публика очень просит… Напомню, что я имел: светлые «Жигули» — двойка, универсал, — номер кончается на ноль. За рулем женщина. По счастью, есть на свете райГАИ. Низко бью челом. Мне отбирают все «Жигули» соответствующей модели. Из них отсеивают светлые. Из светлых — все с нулем. Из тех — где за рулем женщина: как владелица или по доверенности. Дальше я уже пристально интересуюсь, что за дамы в остатке.
— Саша… кто? — спрашивает Знаменский, предчувствуя крупную удачу.
— Некая Уварова. Тоже завбазой УРСа, только другого ведомства. Коллеги, так сказать… Ага, пробрало? — Томин доволен произведенным эффектом.
— Договаривай, договаривай! Потасовка…
— Да, Паша, имела место в кабинете Уваровой. Кладовщицы с перепугу вызвали милицию.
— Позволь… — Знаменский берет листок. — В шестнадцать часов… То есть отпросилась у меня и полетела драться?
Все трое переглядываются.
Робкий стук в дверь — и на пороге Стольникова. Под обращенными на нее взглядами невольно ежится и здоровается смущенно.
— Легки на помине, — говорит Знаменский. — С опозданием на пятьдесят пять минут.
— Извините… не рассчитала… троллейбус…
— Обманули вы меня вчера, сославшись на самочувствие.
— Нет, я правда себя не помнила… правда было очень плохо…
— А теперь вам хорошо, когда поколотили Уварову? Теперь полегчало? — требовательно спрашивает Знаменский.
— Ее стоило!.. Стоило! — вырывается у растерявшейся было Стольниковой.