Что-то мелькнуло, видно, в лице, и она уловила:
— Неприятности?
— Чуткая моя девочка. Да, пришлось… уволить одного сотрудника.
— И теперь жалко?
— В незапамятные времена мы были друзьями. Взял его к себе, и вот ошибся. Ладно, пустяки…
Грубым дается радость.Нежным дается печаль.Мне ничего не надо.Мне никого не жаль.— «Жаль мне себя немного, — вторит Ковалю Вика, — Жаль мне бездомных собак…» Удивительно, что ты любишь Есенина, — говорит она. — Ты такой волевой, сильный. А впрочем… я о тебе ничего не знаю.
— Больше всех.
— Ничего! Даже где ты работаешь.
— Директор КСИБЗ-6, — шутливо представляется Коваль.
— КСИБЗ? Как это расшифровать?"
"— Понятия не имею. Никто на свете не знает.
— Да ну тебя! — смеется Вика и перескакивает на другое: — Ой, Олег, я разбила твою японскую вазу!.. Ругаться будешь?
Вид у нее виноватый, против чего Коваль решительно протестует:
— Вика, здесь все твое!
— Но ты же покупал!
— Все твое! Хоть в окно выкини! И никогда больше не извиняйся. Что без меня делала?
— С тоски подыхала.
— Чтобы ты опять слушалась дурака-начальника? Смотри сюда, — Коваль держит на ладони коробочку. В коробочке кольцо. Вероника смеется:
— Еще кольцо? Олег, я кругом окольцована!
Все вокруг свидетельствует о его стремлении создать здесь райское гнездышко. Обстановка квартиры нестандартна, много картин, шкуры, изысканная посуда за стеклами серванта. Причем упор не на явную роскошь, а на артистизм и коллекционность.
Курков входит к Знаменскому.
— Звали, товарищ полковник?
— Звал.
Курков приближается к зданию роддома.
Затем — уже в белом халате — стучит в кабинет зама главного врача и скрывается там.
По коридору провозят каталки с младенцами — время кормления.
К заму главного спешит вызванная медсестра.
Пожилой врач просматривает принесенную ей карточку, сообщает:
— На четвертый день после родов было резкое нарушение сердечной деятельности, рвота, боли, потеря сознания. Еле отходили. Затем нормализовалось.
— Ага!.. Пожалуйста, пригласите ее сюда, — обращается Курков к сестре.
— Матери кормят, — взглядывает врач на часы.
— Ей не носят, Владимир Иванович, — напоминает сестра.