И кажется, что мы на расстоянии, а на самом деле очень близко. И это просто ментальное изнасилование, то, как он на меня сейчас смотрит, наверняка думая о чем-то очень бессовестном и аморальном.
— Боишься не сдержаться, когда останешься со мной наедине… — что?
— Я? Ты, Артур, в прошлом. У меня муж и новая прекрасная жизнь. И ничто, тем более никто этого не изменит.
— Вот видишь. Ты уверена и прекрасна. Так что нет ничего страшного, если бывший одноклассник тебе поможет.
— Не строй из себя доброго парня. Тебе не идет.
— Если ты так хорошо меня знаешь, то знаешь и то, что если я что-то решил, то не отступлю. Так что садись в свою колымагу…
— Это «Шкода»!
— Никогда не мог доверять марке, на эмблеме которой изображен петух. Поехали, ты уже замерзла, — заканчивает он как обычно последним словом и спокойно усаживается в свой наполированный «Порше». Я же плюхаюсь в нашу «Шкоду», купленную в кредит, и вздыхаю. И откуда ему знать, что я замерзла.
Еще один вздох, я завожу двигатель и включаю печку. Уехать с парковки у меня не получается.
В какой-то момент сзади сигналит Артур, и я окончательно глохну. Затем он открывает машину с моей стороны, осматривает меня, все время задерживая взгляд на губах.
— И кто тебе выдал права?
— Я хорошо вожу! Просто…
— Я понял. Двигайся.
— Ну уж нет. Сюда ты не сядешь.
— Тогда и ты никуда не поедешь, — усмехается он, резко доставая ключи. А сзади уже нетерпеливо сигналят люди.
Так, спокойно, Диана.
Пересаживаюсь на пассажирское кресло, наблюдая, как Артур тут же занимает водительское и демонстративно опускает ручник. Черт! Поэтому машина и не хотела ехать!
— Нечего ухмыляться! С каждым может случиться.
— Это как на первом курсе, когда ты забыла, в какую сторону поворачивается ключ.
— А ты стоял и смотрел! Даже слова не сказал!
— Мне нравится смотреть, как ты тупишь.
Я собранная. Я взрослая. Я самодостаточная. Я замужем.
Эту мантру я пою себе почти всю дорогу. Стараюсь даже не смотреть на Артура, который умело ведет машину. Даже когда мы попадаем в пробку, он не меняется в лице. Даже когда нас подрезают, и я испуганно ахаю, он лишь поджимает губы.